Вскоре мы сидели в палатке наших знакомых по базе — геологов. Начальник геологической экспедиции радушно нас встретил и рассказал, что они возвращаются домой, но, имея свободное время, решили поковыряться в этой долине.
Он подтвердил наши предположения о судьбе продуктовой базы.
— Я даже посылал к вам в экспедицию людей, — говорил он, — хотел предупредить о нашествии на базу медведей, но мои люди вас не нашли.
И когда я ему рассказал о дальнейших происшествиях на нашей базе и складе продуктов на другой стороне реки и, наконец, о сегодняшней причине нашего приезда, он был чрезвычайно огорчен.
— А это, пожалуй, дело рук наших людей. Есть у меня один тип, не внушающий доверия.
Он велел позвать к себе какого-то Николая. Последнего в лагере не оказалось, не оказалось на месте и еще одного рабочего.
Примерно через час к нам в палатку ввели двоих потных и усталых людей. Припертые уликами, они сознались, что хотели немножко «подкрепиться», как они сказали, продуктами с нашей базы.
— Да и жаль было такое добро бросать медведям, — пробасил один из них.
Геологи выдали нам расписку на взятые ими продукты, и тайна нашей базы, почти безошибочно разгаданная «по следам в тайге», была подтверждена.
Вполне удовлетворенные, мы вернулись к себе в лагерь.
Забыты истории с базами, забыто наводнение на реке Аркагала и другие приключения этого года в тайге. Работа поглотила нас целиком. А тайга по-прежнему, как бы издеваясь над нами, преподносит все новые сюрпризы.
Крутые, покрытые осыпями и марями сопки сваливались прямо в реку. Местами узкая долина превращалась в темное и сырое ущелье, изрытое ямами и заросшее непроходимой чащобой.
Мы обрывались на осыпях, падали на заболоченных и скользких склонах, прорубались сквозь лесные дебри, преодолевали неисчислимые препятствия и все же километр за километром укладывали трассу, поднимаясь вверх по реке.
Грунты в долине плохие. Саша каждый день фиксировал «слоеный пирог» — этот бич для дорожного строительства, представляющий собой последовательное чередование слоев льда со слоями суглинка, со щебенкой. «Слоеный пирог» начинал таять и превращался в страшные пучинистые места, как только расчищалась от леса тайга и нарушался температурный режим. На таких участках мы проектировали высокие насыпи из привезенного грунта, для того чтобы под телом земляного полотна сохранялись прежние тепловые условия.
Да, места были, как никогда, тяжелые.
Усталые, раздраженные, возвращались мы вечерами к себе в лагерь. Часы отдыха проводили невесело. Всех давила угрюмая тайга.
…Я снова с Гришей на рекогносцировке, и, к нашей радости, через десяток километров тайга словно преобразилась. Пошли сухие, открытые места, грунтовые условия резко улучшились, и мы, не доехав до перевала, вернулись в лагерь, чтобы сообщить товарищам радостную весть.
С еще большей энергией трудился коллектив, торопясь вырваться на «простор». Наконец наш лагерь на новой стоянке за пределами дебрей. Мы уже не раз встречали такие сильные заросшие участки тайги с хорошими грунтовыми условиями. А здесь почему-то, вопреки всем изученным нами признакам, буйная растительность сочеталась с плохими грунтами. Очевидно, сказывается то, что за эти годы мы продвинулись далеко на север, и природа тайги значительно видоизменилась.
…Мы опять поехали на рекогносцировку в верховья реки Аркагала, где начали обследовать ее боковые притоки. Двигаясь по пологим склонам долины одного из них, мы все выше и выше поднимались к цепи стоящих впереди гор и почти незаметно взобрались на какое-то седло.
По заданию Управления строительства дороги нам надлежало перевалить эту горную цепь, спуститься к реке Худжах и по ней выйти в долину большой реки Нера. Стояла задача — найти удобный перевал через гряду сопок.
Первую половину этой задачи мы выполнили — нашли хороший подъем на перевал. Теперь надо найти спуск. Взбираемся на самую высокую сопку. С вершины открывается величественный вид. До самого горизонта в голубой, колеблющейся дымке теряются вершины сопок. Как будто волнующееся море лежит перед нами. Но в этом «море» трудно найти нужное нам направление.
Вдоволь налюбовавшись тайгой, мы осторожно стали спускаться по каменистому склону. Из-под ног срываются камни и с шумом катятся вниз. Спугнутые падающими камнями козы, как молнии, мелькнули среди кустов и помчались на противоположную сопку. Мы были очарованы изящным видом животных, которые, делая огромные прыжки, мчались по осыпям. Мой выстрел прозвучал тогда, когда животные уже скрывались за поворотом скалы. Коз в этих местах мы видели впервые и даже не слыхали, чтобы они здесь водились.
Подъем на сопку, по существу, нам ничего не дал, кроме разве случайной встречи с козами. Мы так и не решили, по какой же долине спускаться. С нашего седла брали начало три ручья, долины которых круто уходили вниз и скрывались среди сопок. Долина среднего ручья совпадала с нужным нам северо-западным направлением, и мы начали его обследовать.
