Теперь, почему эту сложную операцию кореша доверили именно мне, ведь по возрасту я был самым младшим из всех членов нашего дружного сообщества карманников высшей квалификации? Да просто они помнили, как в Пятигорске я умудрился через ширинку брюк вытащить у фраера две пачки денег. Это был сложнейший воровской трюк, требовавший не просто мастерства, собранности и внимания, здесь нужно было нечто большее. Много позже я понял, что именно – воровской талант. Хочу заметить без ложной скромности: справился я тогда с этой задачей блестяще.
Когда вору-карманнику предстоит серьезная работа, сродни той, которая ждала меня, он прежде всего должен знать, где именно находится то, что его интересует. Но в данном случае мне нужны были дополнительные и абсолютно точные сведения о том, в чем именно оно лежит. Точнее, меня интересовал материал, из которого был сделан бюстгальтер Мэри-Джан. И эта задача оказалась самой сложной при подготовке к задуманному. Наблюдая за своей будущей жертвой целую неделю, я узнал весь ее распорядок на каждый день недели. Несколько раз мне даже удалось выпасти, как она прячет в левую сторону бюстгальтера свой список.
Для чего мне нужно было знать столь интимные подробности? Дело в том, что я, обладая неплохой сноровкой по выуживанию кошельков из чужих карманов, был еще и «писакой», то есть работал «монетой» и «мойлом» – в то время популярным среди карманников лезвием «Нева», и от того, с каким именно материалом мне предстояло иметь дело, зависел едва ли не полностью успех предприятия.
Я твердо решил «работать письмом». Но работа работе рознь. Одно дело – разрезать кожаную сумочку, висящую на плече, и совсем другое – каким-то образом незаметно запустить руку под платье и возиться там с бюстгальтером из шелка или атласа. Поэтому, чтобы не попасть впросак, я купил в лавке у старьевщика пару десятков самых разных бюстгальтеров и стал готовиться к предстоящей встрече с барыгой.
Завокзальная босота выделила мне одного фуфлыжника, ростом и габаритами схожего с Мэри-Джан, который ради того, чтобы с него списали картежный долг, должен был целыми часами служить чем-то вроде учебного материала для моих опытов. С утра и до самого вечера, почти не выходя из дому, я тренировался, напяливая на этого черта плотно набитые ватой лифчики разных размеров и фасонов, надевал на него сверху платье именно такого покроя, который Мэри-Джан предпочитала остальным, и таким образом набивал руку.
За этим процессом стоило наблюдать. Я до сих пор веселюсь, вспоминая иногда некоторые моменты этого представления. Можете себе представить физиономию фуфломёта, когда я заставлял его напяливать очередной изрезанный бритвой, а потом зашитый бюстгальтер, а сверху натягивать приталенное платье? Больше того, я требовал от него, чтобы он не просто стоял, как истукан, а постоянно двигался, каждый раз объясняя этому увальню, что мне от него нужно.
Бродяги, порой наблюдавшие эти сцены с переодеванием, умирали со смеху и говорили, вытирая слезы: «Ничего, Заур, не переживай, братан, если твой фокус не удастся. Ты и без того такой нам спектакль продемонстрировал, что всю жизнь помнить будем». Я в тот момент был серьезен и сосредоточен как никогда, прекрасно понимая всю ответственность, возложенную на меня. Но главным было, конечно же, сохранить репутацию «карманника по большому счету».
Побывав в свои неполные восемнадцать лет во многих вороватых городах Страны Советов, я ни разу не слышал, чтобы кто-то из карманников умудрился вытащить что-нибудь из дамского лифчика. Мне же предстояло это сделать. К тому же моя «терпила» была крученой, как поросячий хвост, барыгой, которую охраняли два мордоворота. Но зато и награда была высока. Свое погоняло Заур Золоторучка я всю жизнь отрабатывал, рискуя свободой. Иногда на карту приходилось ставить, ни много ни мало, собственную жизнь. Это было чем-то вроде планки для спортсмена. Ваш прежний уровень стал уже для всех привычным и обыденным. Прыгнете выше – и вас ожидает новый триумф. Если же высота не взята, то это равносильно краху всей вашей карьеры. Таковы были правила карманников того времени, распространявшиеся на всех без каких-либо исключений.
Когда нужда в чучеле фурманюги, который позировал мне, отпала, я отпустил его и, конечно же, проконтролировал, чтобы должок его был списан подчистую, как и договаривались.
