Здесь располагался ряд комнат, сдававшихся за небольшую плату для проведения обедов различным клубам или джентльменам, которым необходимо было место для встречи. Вокруг длинного обеденного стола стояли люди, они собрались в маленькие группы и о чем-то тихо разговаривали. На столе я заметил лишь два графина с красным вином и бокалы, но никакой еды. Брюнель громко хлопнул дверью, чем привлек к себе внимание говоривших. Все повернули головы в нашу сторону. На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь смехом, доносившимся из бара у нас под ногами. Оказавшись под пристальным вниманием стольких пар глаз, я даже пожалел, что заранее не выпил чего-нибудь для храбрости.
Однако нарушивший тишину голос звучал вполне дружелюбно.
— А, Брюнель. Наконец-то вы пришли. Как всегда, опоздали. Бьюсь об заклад, вы задержались из-за своего большого корабля.
Один из мужчин отделился от группы собеседников, которые тут же возобновили свой разговор.
— Рад снова видеть вас, Хоус, — сказал Брюнель. — Хочу представить вам моего друга, доктора Джорджа Филиппса. — Потом он обратился ко мне: — Филиппс, этот мрачный тип — Бен Хоус, заместитель военного министра.
— Рад познакомиться, — сказал Хоус. — Ваш друг Брюнель и мой друг тоже. Всегда приятно видеть новое лицо, — весело добавил он, а потом немного понизил голос. — Знаете, иногда мне кажется, что здешние собрания превращаются в рутину.
— Не говорите ерунды, Бен, — ответил Брюнель, — вы ни за что не пропустите ни одной встречи. Вы жаждете знаний так же сильно, как пес мясника — свежей кости, и не пытайтесь убедить меня в обратном.
Я понял, что не могу больше оставаться в неведении, и поинтересовался:
— Какого рода встречи здесь проводятся?
— Изамбард! — возмутился Хоус. — Неужели вы ничего не рассказали ему про наш клуб? — Он положил руку мне на плечо. — Простите его, доктор Филиппс, он так увлечен своими идеями, что совершенно забывает о мелочах вроде хороших манер. Но, поверьте, это не со зла.
Брюнель по-прежнему не собирался ничего мне объяснять.
— Я хочу, чтобы мой друг поговорил с нашим сегодняшним докладчиком. Вы можете привести его?
— Мы уже собираемся начинать, — с сомнением в голосе ответил Хоус, — но подождите минуту. Возможно, мне удастся вытащить его.
Когда Хоус ушел, Брюнель наконец-то решил мне кое-что разъяснить.
— Мы, инженеры, привыкли считать себя мыслителями, изобретателями и творцами, которые не зависят от чьего-либо мнения. Но в действительности мы не можем работать в полной изоляции. Понимаете, нам нужна поддержка, а иногда и критика других специалистов; мы добиваемся большего успеха в окружении единомышленников; человек может расширить свой кругозор и развить воображение благодаря новым знаниям и новому опыту.
— Разве вы не описали только что Королевское общество? — заметил я; эта организация в первую очередь пришла мне на ум, тем более что недавно сэр Бенджамин был избран его президентом.
Брюнель понизил голос:
— Это общество — всего лишь арена для позерства и панибратства. Мы же пытаемся создать более непринужденную обстановку для тех, кто действительно обеспокоен будущим человечества, а не просто желает посветиться на публике. — Я удивленно приподнял брови, но у Брюнеля это вызвало лишь улыбку. — Скажем так, некоторые наши идеи идут вразрез с представлениями традиционной науки. Поэтому широкие научные круги вряд ли отнесутся к ним благожелательно — скорее всего над ними просто посмеются. Нам очень важно иметь свободу самовыражения, не страшась упреков.
Не успел я задать следующий вопрос, как снова появился Хоус — он вел с собой человека, вероятно, докладчика. Этот мужчина отличался весьма запоминающейся внешностью. Его голова была правильной формы, но абсолютно лысой на темени, а густые брови угрожающе нависали над глазами.
Брюнель протянул ему руку.
— Чарлз, я рад, что вы смогли прийти.
Мужчина лишь недовольно буркнул:
— Брюнель.
— Доктор Джордж Филиппс, это Чарлз Дарвин. Он собирается рассказать нам о своей теории революции.
— Эволюции, — поправил его Дарвин.
— Ну да, конечно, простите. Эволюции. Как продвигается работа над книгой?
Дарвин нахмурился.
— Давайте договоримся, сэр. Вы не напоминаете мне о той несчастной книге, а я не стану расспрашивать о вашем корабле.
— Хорошо, — кивнул Брюнель. — Давайте сменим тему.
Дарвину, вероятно, подобное предложение пришлось по душе. Он повернулся ко мне.
— Вы ведь врач, доктор Филиппс?
— Я хирург в больнице Святого Фомы.
— Хирург? Знаете, я изучал медицину в Эдинбургском университете.
— Неужели? Я тоже там учился. Но вы не стали врачом?
Он покачал головой.
— Я не выдержал. Все эти вскрытия… от них мне становилось плохо. Кстати, чуть не забыл… Доктор, мы можем переговорить с вами наедине? — Сказав это, он приобнял меня за талию и отвел в сторону от Брюнеля и Хоуса. — Извините нас, джентльмены.
