Тем временем праздник уже подходил к концу, океан под нами начал понемногу растекаться, образуя бурные реки на прилегающих улицах; Маэль повела флатку вниз и приземлила ее рядом с тем местом, где происходили главные действия: откуда запускали фейерверки и акробатов и все прочее. Мимо нас проходили гредки с веселыми лицами, один из них подошел к нам и спросил:
— Вам понравилось представление?
— Очень, — в один голос воскликнули мы, — это было потрясающее зрелище, — продолжила Маэль, — невероятное, — подхватил я.
— Нам всем это чрезвычайно приятно, — несколько смущенно проговорил гредка, обводя глазами организаторов за своей спиной, которые суетились, разбирая всякие вещицы и унося их, — на вас упали световые точки?
— Да, — снова сказали мы вместе.
— Оно и не удивительно, — благодушно улыбнулся он.
— Почему? Что это значит?
— Искра Жизни.
— Что искра жизни?
— Значит, что Искра Жизни в вас есть. Я и говорю, оно неудивительно.
Про искру жизни я не понял, ведь если мы существуем, то живем, то в нас и должна быть искра жизни, но почему не на всех упали эти точки? Я решил спросить об этом Маэль чуть позже.
Я взглянул на Маэль, на ней промелькнула тень страха, задержавшись всего лишь на долю секунды, но я решил, что мне показалось. Я обратился к нашему собеседнику:
— А что это был за праздник, в честь чего?
— Праздник Ночи. Это древний сакральный праздник в честь света и радости, — ответил он и попрощался с нами, сославшись на большое количество работы. На площади оставались малочисленные гуляки, но, в целом, она уже опустела; над нами, словно пробиваясь из-за облаков, выглядывало солнце, становясь все ярче: снимали купол.
Маэль подняла в воздух флатку и направила над домами и городскими улицами. Приближаясь к окраине с другой стороны, нам открылся точно такой же пейзаж скуки и уныния, как и в другой части кругового города. Также улицы обрывались тупиками и петляли; невольно вспомнилась наша остановка у лавки гредки по имени Корс.
— Что нам подарил Корс? — вопросительно посмотрел я на эльфийку.
— Не разглядывала, неприлично так делать с подарками, сразу сунула его в хранилище. Сейчас достану, — рука исчезла в хранилище, оставив флатку без управления. Я схватил ручку и выпрямил транспорт, успевший немного покоситься. Точнее исчезла не только ее рука, но и вся Маэль целиком, а вместо Маэль на сидении лежал до боли знакомый предмет — сфера воспоминаний.
«Дьявол, что делать?»— подумал я в этот момент. Повел флатку на снижение. Кое-как я это сделал, и спрыгнул с транспорта вместе со сферой, оставив ее на земле. Мысли роились, но ни одной дельной не приходило. Она говорила, что без должной подготовки оттуда не выбраться, но я сам не умею вытаскивать, поэтому остается надеяться, что у нее должная подготовка имеется. Разбить? Обернул рукавами руки и подобрал сферу. Только бы сработало — я не могу потерять подругу из-за глупого подарка! Я замахнулся, чтобы с силой ударить о камешек, вкопанный в черный грунт, и помедлил секунду. Этого было достаточно, Маэль лежала на земле с широко раскрытыми и туда-сюда бегающими глазами. Она тяжело и глубоко дышала. Я бросился к ней и обнял:
— Все хорошо, какое счастье, не бойся, ты снаружи, со мной, милая моя.
— Я. Я… умоляла…
— Что? Зачем?
— Чтобы… Шар выпал из хранилища.
Я побледнел, представив это.
— Иначе. Я. Оказалась. В смертельной. Ловушке, — кое как сбивчиво проговорила напуганная эльфийка.
— Все-все. Успокойся… все позади. Все закончилось хорошо, — я почувствовал, как тело Маэль расслабилось в моих объятиях, хотя продолжало вздрагивать время от времени, — достань палатку, тебе надо полежать.
Она достала из хранилища палатку и открыла к ней доступ, я подхватил ее и снова на руках донес до кровати, где опустил; она смотрела на меня с выражением благодарности и слабо улыбалась.
— Спасибо тебе, я в порядке, — сказала она.
— Пустяки, я ничего особенного не сделал, тебе стоит немного полежать, не представляю, какой ужас ты испытала перед выходом из сферы, — ответил я.
— Сделал больше, чем думаешь, — она закрыла глаза, точнее погасила их, и забылась во сне.
Я отыскал два куска материи и поднялся на улицу, где подобрал сферу воспоминаний, чтобы отнести ее в палатку. Положил на то самое место, на котором лежала прежняя, разбитая, эльфами-магами. Я остался сидеть рядом с ней охранять сон.
Вряд ли сон Маэль можно было назвать сном, скорее она отключилась ненадолго, но когда пришла в себя, то представляла собой образец энергии деятельного человека. С ходу она встала с кровати, улыбнувшись своей лучезарной улыбкой с белоснежными зубами, и заявила:
— Пойдем, поможешь мне собрать трав для тавы. — Я несколько опешил от неожиданности предложения, не говоря о том, что исходило оно от того, кто только что пришел в себя после обморока. Если бы огонь ее глаз светился в зависимости от внутренней энергии, то сейчас она смогла бы осветить всю темную половину мира.
— Хорошо, пошли, — беззаботно ответил я, как будто не замечая абсурдности предложения. У меня это получилось плохо.
