– Очень просто – обновить письмена, которым…– он задумался,– уже сто десять тысяч лет, по местному времени.
– Письмена?– удивленно спросила Маэль.
– Все города изрисованы ими.
– Руны? Они призваны поддержать мир.– Задумчиво отстраненно проговорила она
– Защитный эффект включен в них: нельзя же было позволить уничтожить город в мелкой войне местных обитателей.
– Разрушение целого города – мелкая война?
– Девочка, мир не вертится вокруг вас, и даже вокруг вашего мира.
– Как это понимать?
– Эта реальность одна из многих, и темному магу удается заражать своим вирусом все больше и больше реальностей.
Маэль замолчала, переваривая сказанное.
– Сделай это, Бенедикт. Пока Феро… Йормунганд не уничтожил еще города.– Я чувствовал, что нужно торопиться.
– Я не могу, у меня нет таких сил, Эрик, ты должен это сделать. Наше колдовство ограничено внутренним ресурсом, мне не попросить у реальности того, что превышает мой ресурс. Это все равно, что ребенок попросит воина поддержать его пудовый меч – ребенка раздавит, но, воин, понимая это, просто откажет.
– То есть реальность дает нам то, о чем мы ее просим?– спросил я.
– Не зря учителя и наставники получали деньги за твое образование,– сказал он с легкой усмешкой,– природа нашей магии такова, мы просим у реальности того, что хотим, а она это дает. Все ограничивается лишь знанием нужных слов и внутренним ресурсом, мы называем его стержнем.
– Так скажи мне нужные слова, и я сделаю дело, – обрадовался я.
– Я не знаю таких слов, – сказал он, – мне ни к чему их знать, поэтому в мое обучение они не входили.
Маэль с частичкой гордости посмотрела на меня и улыбнулась:
– Не зря я на тебя положилась.
– Есть одна деталь…– я помолчал, Маэль выжидающе смотрела на меня,– я отдал свою память тебе.
– Что? Как это?– спросила она, я вопросительно поглядел на Бенедикта.
– У него был пузырек микстуры, которая может восстанавливать внутренние повреждения, но он не знал, как его активировать.
– Вот это ирония: мы сломя голову летели на другую половину мира, чтобы найти ответы, а ты все это время носил их с собой. Как жестоки бывают насмешки мироздания.
– Остаться без экстренных мешочков в другой реальности… Мы с тобой серьезно нарушили кодекс колдунов, Эрик.
– О чем ты говоришь?– настороженно спросил я.
– Такая легкомысленность не позволительна для колдунов нашего уровня, боюсь, нам придется вернуться скрытно в наш мир за микстурой.
– Для чего лежит пыль в экстренном мешочке? Если я такой сильный, то почему должен осыпаться пылью для усиления заклинаний?
– Потому что только наша реальность дает нам силы, не эта. Мы сейчас в чужой реальности, а пыль позволяет больше передать магии, расширяет проход, если можно так об этом выразиться.
– А я тоже прошу у реальности свои заклинания?– спросила Маэль.
– А вы сами не знаете, откуда получаете свои силы?– спросил Бенедикт, она отрицательно покачала головой,– скорее всего у реальности. Почти любая магия дается реальностью, когда способные просят. Очень мало вселенных, где магия добывается по-другому.
– Здорово,– проговорила Маэль,– а как мне узнать нужные слова?
– Этого уж я не знаю,– сказал он.– Начни с поиска языка, который понимает твоя реальность, а затем искать те слова, на которые она дает желаемое, и все ограничится лишь твоим стержнем,– заключил он.
– Но я всегда в уме призываю шары колдовства общей точности,– возразила Маэль.
– Это потрясающе!– воскликнул маг,– попросить что-то у реальности в уме невероятно трудно, но если не знаешь языка, то альтернатив нет.– На меня снизошло откровение.
– Маэль, ты не всегда в уме проводишь заклинания,– обратился к ней я,– когда ты открываешь люк в палатку, то что-то произносишь, но так тихо, что мне не слышно.
– Откройся,– сказала она,– это на древнеэльфийском. Когда я залезаю в магическое хранилище, то тоже говорю на нем.
– Вот и язык, который понимает ваша реальность,– сказал Бенедикт.
– Ладно, сейчас меня беспокоит одна мысль,– формулировал я свое предположение,– ты сказал, что если не знаешь языка, то можно вызвать магию силой мысли, смогу ли я сделать это для обновления рун?
– Вполне возможно, проблема в том, что никто из нас не умеет просить у реальности в уме, поэтому, даже теоретически, я понятия не имею, как это делается.
– Но сможет ли Маэль меня научить?
– Если принцип одинаковый для любой реальности, то может быть и получится,– ответил он.
Я повернулся к ней и поглядел прямо в глаза. Она напряженно смотрела на меня.
– Я понимаю, что это может быть трудно описать, но теперь судьба твоего мира лежит на твоих плечах. Ты можешь уберечь свой мир от конца света, он в твоих руках.
– Эрик, прекращай разводить драму и пугать бедную эльфийку, идем за микстурой. Нам еще предстоит найти колдуна и уговорить его помочь нам ее приготовить поскорее.
– Маги и колдуны – это разные люди?
– Колдуны – это сильные маги, грубо говоря. У тех, у кого стержень позволяет выдержать магию высокой сложности, ты, например, колдун, я – маг. Давай оставим все эти лекции, ты и так это все знаешь, просто тебе надо вспомнить, и все,– нетерпеливо закончил он.
