На службе в БМБ у Нейона Ти была масса свободного времени. Под свободным временем он понимал время полёта на очередное задание. А как ещё можно было назвать то время, когда ты предоставлен самому себе и ничего не делаешь?
Из хроник Нейона Ти.
На службе в БМБ у Нейона Ти была масса свободного времени. Под свободным временем он понимал время полёта на очередное задание. А как ещё можно было назвать то время, когда ты предоставлен самому себе и ничего не делаешь? Обычные задания, без форс-мажора, по продолжительности на девяносто процентов состояли из времени полёта. Лишь десять процентов времени уходило на само задание: прилетел, груз сдал - принял или выполнил - отметился и - домой. Опять у тебя свободное время. Нейон Ти не терял времени даром. Накануне старта он традиционно совершал визит в книгохранилище. Другие агенты БМБ посмеивались над ним, давно отвыкнув от книг и перейдя на компьютерное видео - и аудиочтение. Но Нейон Ти ничего не мог поделать с собой, не задумываясь о той власти, которую имели над ним древние КНИГИ.
Он просто брал в руки очередной фолиант и с замиранием сердца открывал первую страницу, вдыхая запах - запах букв, слов, строк, запятых и точек, заполнявших страницу, запах страниц, заполнявших книгу.
Нейон Ти держал книгу в руках, словно ребёнка, рождённого человеческой мыслью. Разве мог компьютер, напичканный микросхемами, вызвать такие чувства? С книгами Нейон Ти никогда не чувствовал себя в одиночестве. Особенно его привлекали старинные фолианты, в потрёпанных переплётах, в замусоленной обложке. Он благоговел перед ними, хранившими мудрость веков. Наушники нейропереводчиков позволяли читать книги на любых языках и наслаждаться подлинниками. Однажды эти наушники подвели его.
Не мог ведь он обвинить самого себя в тот раз, когда, углубившись в чтение, он забыл и про обед, и про ужин, и про время суток. Это бы ничего, не пролетай он рядом с Терпинией. Обитатели той планеты зарабатывали на жизнь сбором дорожных налогов с транзитных звездолётов. Нейон Ти не заметил, как пролетел мимо пункта оплаты пошлины за вход в воздушное пространство планеты. Он спохватился только тогда, когда кубарем слетел с дивана, ощутив шишку на лбу и исчезновение тяги двигателей. Наушники свалились с головы. Он услышал пронзительный, неприятный вой сирен, от которых не спасала обшивка звездолёта. Нейон Ти бросился к иллюминатору. Его звездолёт был окружён целой стаей сторожевых звездокаров Терпинии, удерживавших огромную сеть, в которой запутался его звездолёт.
Терпинии платили все. Она не признавала Бюро Межзвездной Безопасности, делая свой бизнес. Никогда в своих мемуарах Нейон Ти не рассказывал о том, что за свою любовь к книгам неделю просидел на штрафстоянке Терпинии. Он заплатил дорожный налог, штраф за нарушение границы, да ещё пришлось поделиться ядрами урана из бака ракетного топлива за ремонт ловушки звездолётов.
Всё это было давно. Сейчас вместо этого заслуженный отдых и стол, за которым он пишет мемуары. Нейон Ти повернул голову. Вот она, на полке, книга, виновница тех давних неурядиц. Он взял в руки обветшалый, затертый до потери цвета том. На обложке еле различимая надпись ЗАПИСКИ КОРАБЕЛЬНОГО ВРАЧА.
Это был единственный случай, когда Нейон Ти в свои мемуары вставил чужой рассказ, историю о чужих приключениях не в просторах космоса, а в далёких недрах истории Земли. Он ничего не смог с собой поделать. Вот и на этот раз, взяв книгу в руки, он сел и начал читать, забыв обо всём. . . .
Родом я из Йорка. Только не спрашивайте меня, знаю ли я того моряка, что известен миру под именем Робинзона Крузо. Как я могу его знать, если живу больше ста лет после той истории, что случилась с ним. Я знаю только его памятник. У нас его всем показывают. А в остальном это обычный портовый городишко, каких немало на побережье моей любимой Англии. Но я не моряк. И не собирался им быть. Так получилось. Я врач. Если бы не моя несравненная Абигаль, моя невеста, никогда бы со мной не приключилось того, о чём я хочу поведать, чтобы враз и навсегда избавиться от своих воспоминаний, настолько удивительных, что я сомневаюсь в доверии к ним со стороны тех, кто пожелает с ними познакомиться.
Несмотря на то, что население города состояло из одних моряков, и город не мог похвастать обилием врачей, практика у меня была никудышная настолько, что не позволяла подумать о женитьбе на моей несравненной невесте. Чтобы поправить свои дела, я устроился на судно врачом. За один рейс в Индию можно было заработать и на свадьбу, и на аренду помещения для приёма больных.
Для меня это было прыжком в неизвестность - морская служба. Ничего я о ней не знал. Не знал, что "минусов" в ней скрывается куда больше, чем "плюсов", о которых кричат, нанимая на корабль. Абигаль гордилась мной за такое решение. Я знал, что моряки - здоровый народ, поэтому не опасался большой работы.