Гори огнём, вечерняя тоска! Повспоминаем прошлое, братья и сёстры во интернете. Поразвлекаемся немного. И поскольку о чужом прошлом автор с его нездоровой для потомственного металлурга увлечённостью историей пишет часто, для разнообразия немного поговорим о его собственном. Заехал по случаю в офис с необычной задачей: перевезти домой в деревню и распихать по горизонтальным поверхностям хотя бы часть того барахла, которое на протяжении более четверти века свозил со всего мира в качестве сувениров и перетаскивал из квартиры, когда менялся на другой район или когда там, куда переехал, был ремонт. И чего только там, в офисе, не было, включая приобретения прошлых эпох, которые родителям, дедушкам с бабушками, а кое-что и прадедам с прабабушками жизнь украшали…
Старые вещи имеют какое-то магическое очарование. Обувь и одежда снашиваются, мебель, за редчайшими исключениями, устарев, переезжает на дачу и раздаривается, а иногда продаётся (очень редко) или просто выставляется на помойку, как сплошь и рядом делают в Америке с вполне приличными вещами. Но с них, с американцев, что возьмёшь? Дач у них нет, а общественные движения всяческие идиотские есть, да и сырники творожные они готовить не умеют. Сироп у них кленовый, паста арахисовая (наша зубная и то вкуснее), хлеб ватный, тостерный… Правда, музеи хорошие и масса гаражных распродаж, где люди реализуют старые ненужные им вещи, иногда очень красивые и редкие, причём сплошь и рядом задёшево. Ну, в этом что есть, то есть – у каждой тёмной тучки есть и светлая сторона, и Соединённых Штатов это тоже касается.
Так вот, загрузил багажник, в салон кое-что поместил и уже затемно довёз до Берендеевки. Дороги в обычное время – меньше часа, а ехали три часа без малого. Пробки. Очевидно, до такой степени стало на московских и подмосковных дорогах мало машин из-за коронавируса, санкций и оттока особо нервного народа после объявления о мобилизации в ближнее и не очень ближнее зарубежье, что хрен с два под вечер в обычный будний день из города без чумовых заторов выедешь. Явно до того потребление населения по всем направлениям сократилось, как об этом аналитики учёные на всех своих информационных ресурсах пишут, что скоро по городу и области ездить можно будет совершенно свободно. Жаль только, что в эту пору прекрасную жить не придётся ни мне… Ну, и так далее.
Но вернёмся к тому, с чего начинали, благо не так уж много с той поры времени прошло, забыться ещё ничего не успелось, да и разгруженные и занесенные в дом старые вещи пока стоят неразобранные – не до них было. Однако ласкают хозяйский глаз, что есть, то есть. Повспоминаем же немного о том, что с ними связано, начиная с самой старой. Это чугунная статуэтка каслинского литья – Ермак. Ещё дореволюционная, оставшаяся от екатеринославского прадеда. Тяжёлая, зараза, чёрная как ночь и очень красивая, хотя и не слишком дорогая: Ермак ширпотребом был, их когда-то много наделали. Стоит, наклонив бородатую голову, в кольчуге и шлеме (одежду его перечислять не будем – нечего юмористам подкаты устраивать), рукоять чугунной сабли придерживает… Знал бы прадед, куда его Ермака занесёт!
Ну, ладно. Проехали. Следующие в ряду: метлахская фигурная, с витыми ручками, красноватая и цвета слоновой кости, ваза-крюшонница и такое же блюдо для фруктов XIX века – трофей, привезенный бабушкой из прусского Пиллау, которое теперь наш Балтийск, где дед после войны отстраивал военно-морскую базу. В штабе местного СС они стояли и, мягко говоря, мало кому были нужны. На вазе среди причудливых лепных узоров танцуют парами какие-то пейзане, на блюде – загадочные готические надписи чёрным шрифтом… Всё детство в гостиной на Кутузовском в углу на журнальном столике стояли и привлекали неимоверно, маня какой-то совсем не нашей жизнью. Ну, дожили до нового адреса, скорее всего, для них последнего. Хотя, с другой стороны, кто его знает, что ещё впереди ждёт и нас, и наши бэбихи?
Рядом другие сувениры особо крупных размеров, привезенные из других стран, купленные по случаю или подаренные друзьями. Здоровенное, то ли серебряное, то ли посеребрённое пасхальное блюдо – двухэтажное, с ёмкостью для мацы. От замечательной еврейской благотворительной организации ХАМА получил, когда был президентом Российского еврейского конгресса. Отдельная часть жизни – еврейская община и еврейское государство. Совершенно нерелигиозен, и вся семья такая же уже с конца позапрошлого века, хотя еврейских ортодоксов среди близких знакомых пруд пруди и некоторые из них – прекрасные люди. А в картонной коробке рядом – резная скульптура из калифорнийского красного дерева и капового натёка на нём – «Ночной взгляд».
