Меня удивило, что Пионерская не выглядит как, например, старый Петербург. До этого дня я не заходил за пределы центра. Уже позже я узнал, что Питер равномерно разрастается и в любом направлении от центра трехсотлетние дома сменяются сталинским ампиром, затем хрущевками и к окраинам уже новыми панельными яркими огромными домами.
Я ждал Полли у подъезда и закурил сигарету. Мое ожидание скрасил молодой узбек, который попросил меня угостить его сигаретой. Мы обменялись парой фраз и я продолжил ждать, когда Полли выйдет. Я задумался о том, как легко в Санкт-Петербурге завести разговор с незнакомым человеком. В магазине, на улице или же в метро всегда можно попросить об одолжении и не терпеть вид недовольного лица. Нарва в последствии выдвинул теорию о том, что Ленинградская блокада поменяла менталитет на несколько поколений вперед.
