Дейк лежал на своём любимом месте, в кресле, на котором он проводил дни на протяжении последних нескольких лет считая себя законным и единственным хозяином. Считал. Пока не появилась Арни. Лежал не обращая никакого внимания на провоцирующую и крутившуюся внизу Арни. Скорее всего ,он еще не забыл мою оплеуху за то ,что отбивая атаку Арни, достаточно сильно укусил её, и та скуля и визжа ретировалась на свое место. Иногда Дейк поворачивал голову, смотрел на неё сверху вниз гордо и снисходительно. Потом переводил взгляд на меня, будто сожалея и недоумевая одновременно , как мне в голову пришла идея принести в дом это чудо. «Вить, ладно бы у тебя не было вкуса. Но ведь когда-то ты купил меня. Выбрал лучшего, так сказать. Посмотри на меня. Высокий, стройный, длинноногий, один окрас чего стоит, тёмный шоколад, шерсть блестит. А сейчас ты принёс в дом вот ЭТО? Это точно собака? Уверен? Больше на поросёнка похожа. Посмотри на ее морду, на эти свинячьи глазки. Я уже не говорю про короткие ножки и окрас. Нормальные породистые псы просто по определению не могут иметь такой окрас. Белая в пятнах… Это что – корова?» – тут Дейк зевнул, высунув и изогнув дугой язык, отвернулся.
Наступил час кормления собак.
Дейк привык, что его кормят примерно в одно и то же время. В другое время его миска, возвышающаяся на специальной стойке сантиметров 80 от пола, всегда была чиста до блеска. Дейк ел степенно, я бы сказал – культурно и не торопясь. Чего не скажешь об Арни. Та с такой жадностью и упорством набрасывалась на еду, словно её не кормили несколько дней.
Дейк, если не считать его заскоки с дамочкой и гонками в свадебной стае, в принципе был псом воспитанным. Многие команды выполнял легко и четко. Я подавал команду «сидеть, ждать», а сам уходил на кухню, выкладывал еду в миску, возвращался – и подавал команду: «можно».
Сейчас всё происходило так же, но с одним исключением. Я сначала закрывал собак в комнате, шёл на кухню и выкладывал еду в чашки. Затем возвращался в комнату, давал Дейку команду «сидеть», а Арни удерживал как мог. За холку, за ноги, за шею, лишь бы хоть как-то удержать на месте. Услышав запах еды, команды «сидеть», «нельзя» для Арни исчезали. В общем, это нормально, учитывая, что дрессировал я её первый месяц.
Дейк сидел как по струнке, словно понимая: это момент, когда он может в очередной раз продемонстрировать свою воспитанность и манеры. Поднимал на меня глаза, словно хотел сказать: «Вот так ведут себя приличные собаки, а не так, как этот поросёнок. Визжит, вертится, словно её неделю не кормили ».
Ещё мгновение – и я даю команду «можно». Дейк встает и идет на кухню. Арни же срывается с места как будто ее пчела ужалила в одно место . Для того, чтобы попасть на кухню, собакам нужно пройти (это о Дейке) или пронестись (это об Арни) по коридору, повернуть налево, оставляя сбоку двери ванной и туалета. Дейк, сделав пару шагов, оказывался на корпус впереди Арни. Не сказать, что бы он шёл вразвалочку, но и не бежал, чай не с голодного мыса. Арни срывалась с места, но всегда теряла позиции, потому что, скользя лапами по паркету, оставалась на одном месте. Затем всё-таки получала сцепление лап с паркетом, набирала скорость – но тут возникала новая проблема. Поворот на 90 градусов, в который у неё никогда не получалось вписаться. Зато она с регулярным постоянством вписывалась в туалетную дверь. Дверь с грохотом открывалась, Арни, перелетая через порог, ударялась об унитаз, при этом её лапы ни на секунду не останавливались, скользя теперь уже по кафельной плитке, и бежала дальше. Влетала на кухню, с разбега набрасываясь на еду.
«О! Арни? – удивленно вскидывал бровь Дейк, на секунду поднимая морду от миски. – Ты где была? Опять в туалете? Опять головой об унитаз? Ну ничего, с тебя не убудет».
Думаю, любой владелец собаки на полном серьёзе будет утверждать, что его питомец умеет улыбаться. И я его полностью поддержу. Дейк же не просто улыбался, он смеялся глядя на Арни. Вот и сейчас он смотрел на нее сверху вниз, саркастически улыбаясь, показывая ряд белых зубов: «Эй, свинка, – скалился Дейк, – тебя вообще есть не учили?». Одновременно сам, аристократически выгнув шею, выбирал, какой бы кусочек повкуснее выудить из миски.
