…Собрав данные о наличии семян, мы с агрономом организовали лабораторию по проверке их всхожести. В Москве ждали неотложные дела, и я уехал сразу же после пробных посевов. Когда я через десять дней вернулся в Туму, меня встретила печальная весть. Сеяли мы в неотапливаемом помещении, рассчитывая на пригревавшее солнце. Появились обильные всходы, но внезапно ударили заморозки и посевы погибли. Тогда мы перенесли свою примитивную лабораторию в теплое здание и повторили эксперимент. На сей раз результаты были хорошими. Сложнее оказалось с картофелем — его не хватало. Пришлось ехать в Москву. Вопрос обсуждался на заседании бюро райкома. Решили взять со складов и передать деревне 30 тонн товарного картофеля. На свой страх и риск я объявил колхозницам, что за каждый день посадки работающий на ней получит по килограмму картошки. Тут дело закипело. Посадили картофель за два дня.
Летом следующего года я вновь оказался в Туме, но уже на заготовках. Из-за плохой погоды картофель уродился мелкий. Когда его сыпали на грохало (трясущуюся панель с отверстиями) для определения сортности, тряслась вроде бы мелочь. Она проваливалась как «нестандартная», и ее увозили со сдаточных пунктов обратно в колхозы. Пришлось как уполномоченному вмешаться. Сунул я руку в грохало — кулак в дыру свободно пролезает! Чтобы не остаться с грохалами, но без картофеля, я распорядился убрать их с глаз долой и принимать даже «нестандартную» продукцию. Послал телеграмму в Москву, получил официальное разрешение, и вскоре рабочим Бауманского района доставили некрупную, но очень приличную картошку с хорошими вкусовыми качествами.
В апреле 1936 года районы Москвы опять были разукрупнены: теперь их стало 23 вместо 10. Одним из новых являлся Молотовский. В его партийные и советские организации и учреждения направили на работу часть бывших бауманцев, в том числе и меня — сначала председателем райисполкома Советов, а затем первым секретарем райкома партии. Поскольку и Рогожско-Симоновский, и Бауманский, и Молотовский районы, в которых довелось трудиться в разное время, все лежали в восточной половине Москвы, я снова оказался «восточнее Кремля», и, конечно, не случайно: людей посылали на определенные посты с учетом их прежней деятельности. Молотовский район находился как раз на стыке Бауманского и бывшего Рогожско-Симоковского, так что многое здесь было мне знакомо. Я радовался тому, что бок о бок со мной станут трудиться и другие бауманцы. Надежда сохранить хорошие традиции и перенести их в новый район позволяла смело смотреть в глаза вставшим предо мною задачам.
Молотовский район оказался раза в три меньше Бауманского по площади и раз в семь — по численности населения. Объяснялось это тем, что в районе было много государственных учреждений. В частности, здесь находились наркоматы тяжелой промышленности (во главе с Г. К. Орджоникидзе, а потом В. И. Межлауком), пищевой промышленности (во главе с А. И. Микояном), местной промышленности (во главе с К. В. Ухановым); ВЦСПС (во главе с Н. М. Шверником) и Высшая школа профдвижения, Профинтерн (во главе с С. А. Лозовским), а также все центральные комитеты отраслевых профсоюзов, Промбанк СССР, Главсевморпуть, Общество старых большевиков и другие крупные учреждения и организации, а также вузы и научно-исследовательские институты.
Новый район протянулся от Зарядья, где ныне красуется гостиница «Россия», к устью Яузы, а затем вдоль Яузы до Сыромятников; четырежды пересекали его важные магистрали — Китайский проезд, Бульварное кольцо, Садовое кольцо и Курская железная дорога. В районе находились крупные предприятия — машиностроительные, швейные, мебельные, полиграфические, обувные, пищевые. Бюджет его еще в 1936 году превышал 7,2 миллиона рублей. Я хорошо знал по прежней работе завод «Манометр» и фабрику имени Клары Цеткин. А теперь знакомился с другими, прежде всего с заводами «Точизмеритель», электроизоляционным, электромедицинской аппаратуры, красильно-аппретурной фабрикой и с очень значительным по тем временам прачечно-красильным комбинатом.
Всю работу строил по четко разработанному распорядку. Составил перечень главных проблем, выделил их на первый план. Скажу честно, что соблюдать этот график удавалось далеко не всегда. Постоянно всплывали новые вопросы, многие из них перекрещивались, к тому же заедала текучка. И все же график помогал рассматривать дела в определенной очередности. Этого правила я с тех пор придерживался всегда. Проблемная планомерность нужна в работе любого учреждения.
