– Рассказывай, как съездил? Вижу, что удачно, – пока Геннадий Андреевич снимал унты и тулуп, Анюта держала в руках его тапочки.
– Я всё сделал. Задаток оставил. Накорми меня, я кроме чая ничего не ел весь день.
Геннадий Андреевич сиял как начищенный самовар. Обстоятельно рассказывал жене, шумно прихлёбывая её фирменный борщ, и про буфет, и про электричку, и про знакомство с Надеждой Александровной. Рассказал он и о курносом мальчугане с веснушками как у Маруси, и про огород с картошкой. Рассказывая, Геннадий Андреевич видел перед глазами летнюю картинку. И казалось ему, что они будут жить если не в раю, то где-то очень рядом. Он будет просыпаться рано утром, выходя босиком во двор, глубоко вдыхать свежий летний подмосковный воздух и радоваться. Радоваться тому счастью, которое теперь у него есть – у него есть семья. Его семья, семья Геннадия Андреевича. И он, Геннадий Андреевич, ответственен и за Анюту, и за Марусю, и за того, кто появится на свет в конце осени…
***
Я не писатель, не поэт,
Не кибернетик, не эстет,
Не футболист и не актер,
Я не рыбак и не позер.
Я не художник, не строитель,
Не огородник, не учитель,
Не моделист и не эксперт,
Я не певец, не интроверт.
Я не умею ничего
И вместе с тем умею всё.
Всего немного, по чуть-чуть,
И в этом верно жизни суть.
Немного я пишу стихи
И прозу тоже для души,
Немного строю, чуть учу,
Пою, но нет, скорей мычу.
Копаю, сею, собираю,
Пеку, варю, салат строгаю,
Рыбешку я ловлю в пруду,
Гриб собираю я в лесу.
Болею за Спартак примерно,
Читаю мало – очень скверно.
Хочу успеть везде всегда,
И вскопана уж борозда.
Куда уменья положу,
Трудом и потом орошу,
Чтобы оставить малый след
Для будущих больших побед.
***
Бегу, спешу, не унываю.
Как тот стакан, наполненный до края,
Я выпиваю за глотком глоток
Всю жизнь. Пытаюсь выпить впрок.
Ведь так она прекрасна, коротка.
Везде успеть пытаюсь я. Сполна
Наполнить каждое мгновенье.
И компенсирую я неуменье,
Своё желание везде успеть —
Умением невзгоды все терпеть.
Не обращать вниманье, сострадая
Всем тем, кто, может не желая,
Стараются, пыхтя, кряхтя,
Добавить ложку дёгтя, вовсе не шутя,
В тот мой стакан, что слаще мёда.
Не понимают, как сладка свобода!
***
Мечты, я вами жил когда-то,
Во сне хотел я стать солдатом,
Чтоб, опоясась портупеей,
Шагать, ни капли не робея,
Ловя восторженные взгляды:
«Смотри – идёт, смотри – награды!»
Звенят, перекликаясь меж собой,
Напоминая каждый бой,
В котором, защищая дом,
Я не погиб. Ну а потом…
Потом немного я подрос,
Стал выше задирать свой нос.
В мечтах я в космос полетел,
Оставив многих не у дел.
Смотрел я сверху на планету,
И думал – лучшее её нету —
В свечении ночном огней
И в солнечных лучах. О ней
Все мысли были у меня.
Как жить, не ведая огня
Войны. Страшней которой нет.
Никак не мог найти ответ…
Так я летал в мечтах не раз,
И, можно было б завершить рассказ.
Но годы шли, и я взрослел,
Стал «рваться» между «важных» дел,
Весь отдаваясь без остатка,
И стало все не так уж гладко…
И детство скрылось за углом,
Оставшись в прошлом. Лишь потом
Я понял, что в мечтах своих
Я не заметил основных,
Я пролетел над ними мимо,
Не видел их – непостижимо…
Уж юность пляшет под окном,
Зовёт и манит вечерком,
Гулять не думая, что будет.
Она уж, верно, позабудет,
Слова пустые под луной,
Сирень, что я сорвал весной,
Стихи, скамейку и коленки,
Дыханье, губы и шатенку.
И снова по утру звонок,
– Пойдём пройдёмся, мой дружок…
Так день скакал за днём галопом,
И стал бы я так мизантропом,
Устав от этой чехарды,
Но в жизни появилась ты!
Ты тихо, шёпотом вошла,
Меня тихонько обняла…
Вмиг, пробудившись ото сна,
Я понял – ты моя мечта!
***
Сирень. Гуляние. Луна.
Скамейка. Поцелуй. Объятья.
Воодушевленный я, смущённая она.
Молчание. Глубокий вздох. Помятость платья.
Гуляние. Луна. Сирень.
Объятья. Поцелуй. Скамейка.
Смущённый я, она сослалась на мигрень.
Глубокий вздох. Молчание. Сирень.
Луна. Гуляние. Сирень.
Вновь поцелуй. Скамейка и объятья.
Решился я. Она ждёт каждый день.
Глубокий вздох. Признание. Объятия.
***
О! Начиналось с восклицанья
Возникло как-бы в пустоте
Когда унылое сознанье
Ходило тихо в темноте
Наружу вылезло роптанье
Жить одному как в пустоте
Казалось вмиг его дыханье
Остановилось. Кто я? Где?
Добавив букву лишь одну,
Всё получилось без сомнений,
Как и хотелось – наяву.
Ни капли грусти, сожалений,
Как-будто имя получил,
Придумал сам себе навеки
Он, распевая, разучил
Своё призвание в человеке.
И полетели дни впустую,
Лишь изредка даря прохладу
Безжизненного поцелуя,
Не заслужившего награду.
И стало мало этих букв,
Как мало свежести в пустыне,
Лишь мельком на неё взглянув,
Он понял – нет родней её отныне.
Она, ворвавшись в пустоту
Той жизни, что была привычна,
Раскрыла жизни полноту,
Любви дыханье безгранично.
***
Вот осень слёзками дождя
Оплакивает зелень лета.
А лето плачет, уходя,
Прощаясь. Песенка его уж спета.
Как две подружки неразлучны
С платками-листопадом в рукавах
Льют слёзы. Чёрно-серы тучи
Сидят в своих дождевиках.
Сидят они рядком, вздыхая,
И вспоминают о своём,
Ах, лето – бабочкой порхая,
Ах, осень – с красочным шитьём.
Обнявшись, две подруги мокнут
От слёз своих, ручьём текущих,
Их разговоры скоро смолкнут.