Продолжаю цикл "Записки музыковеда"
Пробежимся кратко по его биографии, которая целиком — отражение его творчества. Ибо Морис Равель — одна из немногих знаменитостей, личная жизнь которой осталась абсолютной тайной. Он не имел детей, никогда не состоял в браке, он ни разу в жизни не показался публично с любовницей или партнером — неизвестна даже его сексуальная ориентация.
Равель родился 7 марта 1875 года в маленьком городке Сибур на берегу Атлантики, на юго-западной границе Франции. Строго говоря, по этнической принадлежности Равель не принадлежал к французам: отец его был инженером из франкоязычной Швейцарии, мать принадлежала к нации басков, которые издревле проживали в этом французском регионе (этим объясняется пристальный интерес Равеля к баскской культуре и фольклору, отголоски которого впоследствии слышались во многих его произведениях). Однако сам Равель всегда считал себя французом и парижанином, ведь в столицу его семья переехала, когда ему было всего несколько месяцев от роду. Он заканчивает ее по классу фортепиано Ш. Берио с первой премией на конкурсе 1891 г., опередив даже одного из крупнейших пианистов 19 века Альфреда Корто. И нет ничего удивительного в том, что впоследствии он с успехом выступал в этом качестве (в 1909 состоялись его первые зарубежные гастроли как пианиста — в Лондоне, и эти концерты принесли композитору отличные рецензии и положение на международном музыкальном Олимпе). И вообще, большую часть своих своих сочинений Равель написал для фортепиано. Оркестровых работ и сценических сочинений у него наберется в общей сложности лишь около двух десятков. Но парадокс заключается в том, что композитор не очень любил играть на фортепиано. Его друг, один из самых выдающихся пианистов своего времени, Рикардо Виньес, заметил, что Морис любил музыку гораздо больше, чем фортепиано.
Зато стремление стать композитором в Равеле все более укреплялось. Он боготворил Моцарта, в премьерный сезон 1893 года посетил все 29 спектаклей «Пеллиаса и Мелизанды» Клода Дебюсси. А В 1895 году Равель публикует свои первые две работы: «Старинный менуэт» и «Хабанеру» для двух фортепиано, написанную для исполнения совместно с Р. Виньесом. Но стремление получить композиторский диплом вылилось для Мориса в долгие годы драматических событий. Сразу же по окончании фортепианного факультета он поступает на композиторский, в класс Э. Прессара, которого возмутило чрезмерное пристрастие своего ученика к диссонансам. В этом же году Равеля исключают из консерватории. Под свою опеку Мориса взял Габриэль Форе, который, хотя и не принадлежал к защитникам чрезмерной новизны, оценил дарование Равеля, его вкус и чувство формы и сохранил до конца дней теплое отношение к своему ученику. Форе начинает заниматься с юным композитором частно, а в 1897 берет в свой консерваторский класс.
В 1898 году Равель пишет свое первое оркестровое произведение — увертюру «Шехеразада», с которой год спустя дебютирует как дирижер на концерте в Национальном музыкальном обществе Франции. Однако уникальный стиль музыки и независимость суждений Мориса не находят понимания в консерватории, включая и ее ректора, Теодора Дюбуа. И в 1900 Равель повторно отчисляется из альма-матер, правда, сохранив за собой право посещать занятия Форе как вольнослушатель.
После второго изгнания из консерватории Равель вместе со Стравинским, де Фалья и Виньесом стал сооснователем группы единомышленников, включающей музыкантов, поэтов и художников. Они именовали себя «Апачами» или «Хулиганами». Ее членам Равель посвятил в 1906 году пятичастную сонату «Отражения».
Пять раз с 1901 по 1905 год Равель предпринимал попытки стать стипендиатом престижнейшей Римской премии, получатели которой на два года за счет государства отправлялись на стажировку в итальянскую столицу. С этой премией вообще всегда творилось что-то неладное, в редких случаях крупные композиторы удостаивались ее. Подобное случилось и с Равелем: он ее так и не получил. А ведь к этому времени композитор был уже автором таких выдающихся произведений, как «Павана», «Игра воды», Струнный квартет. Но если четырежды произведения Равеля оставались в тени иных, ныне почти или совсем неизвестных, то в последний раз его даже не допустили до участия, сославшись на формальный предлог. В прессе поднялась кампания против такого консерваторского произвола, и принятое руководством Римской премии решение стоило Дюбуа ректорского кресла: его место занял Форе. Сам Равель не вспоминал об этом неприятном инциденте даже в кругу близких друзей.
