Эх, а как же хочется иногда по шерсти теплой рукой.
Господи, мышку бы менее проворную и покой!
Большего, Всеподатель, уж не прошу, -
Всего лишь немного тепла и мышу́!
Уж отгремели выстрелы-слова
И грозы глаз дождем-слезой омыты,
Давно уже не кругом голова,
Да вот уколы сердца не забыты.
А на душе ещё скребутся кошки
И пусть мы не показываем вида
Противная, как на постели крошки,
Шевелится и не дает уснуть обида.
Да, мы с тобой заложники обиды!
Заложниками может быть и будем,
Лепя фантасмагорию корриды
из наших судеб…
Но все еще ведь может поменяться?
И может быть, на зло судьбе капризной,
Приветливо друг другу улыбнувшись,
Бантом мы свяжем нити наших жизней?
Милая, пожалуйста, не хлопай дверью!
Косяки страдают, да сыплется штукатурка…
Я тебе конечно же верю!
Но утро уж… Спать хочется…
Кофе бы… Где ж чертова турка?
И чего он опять шатается -
Зародившихся чувств остов?
Черный снег за окошком падает
Или пепел сожженных мостов?
Утро. Резиной вгрызаясь в асфальт
автобус уносит в даль…
В мыслях шум отголосков снов и печаль,
А в душе отголоски стихов и слов.
За окном полыхает костер листов.
Воздух светел и чист, и свеж.
Вдруг, пригрезится новый рубеж,
Что ещё предстоит пройти
К утру новому на пути!
На душе пустота и стынь,
Ты зайдешь за мою ограду, -
Только горечь там и полынь.
А оно тебе надо?
Улыбнешься и руку на грудь,
Ну а я в ответ тебе яда?
Я быть может во многом не прав,
Но таким не могу быть гадом.
Я пытаюсь растаять, конечно
И быть может ещё не поздно…
Почему же капель души
Переходит в твои слезы?
Нет имени страшнее моего,
Оно стирает грани, рушит связи.
И я твержу в убийственном экстазе:
«Нет имени страшнее моего…»
Нет имени страшнее моего.
Мертвы мечты, желания убиты
И словно надпись на могильных плитах:
«Нет имени страшнее моего».
Нет имени страшнее моего,
Меняю формы, рамки и обличья,
Но истинно зовусь я – Безразличие,
Нет имени страшнее моего!
Лист кленовый бесшумно падает,
А о землю бьет словно колокол.
За полетом его наблюдаю я
Околдованный, очарованный.
И над каждой аллеей, как в храме, –
Купола золотые вздымаются,
И душа замирает от радости,
Что-то светлое в ней просыпается…
Ну а листьев все больше и больше.
Листья падают прямо с небес
И летит над родной стороною
Светлой осени благовест…
Моя душа – для чувства склеп,
А вместо крыльев просто руки.
Я вырвал сердце из груди,
Чтоб заглушить в нем боль разлуки.
А ведь когда-то я летал…
Не веришь? Я и сам не верю!
Любил и ликовал, мечтал.
Теперь же я подобен зверю.
Лишь только легкий ветерок
Мое спокойствие нарушит
И дождь. Но, только чтоб стеной,
Врачует раненую душу…
Средь череды безликих дней,
Блеснул отточенным клинком,
Один короткий, яркий миг
И будто жизнь осталась в нем.…
А дальше снова тени…Лица…
К чему? Зачем? Не разберешь.
А вдруг все снова повториться?
И верой призрачной живешь.
Средь череды безликих дней
Блеснул клинком отточенным
Один короткий, яркий миг…
Эх, жизнь ещё не кончена!
