Записки о Московии полностью

История миссии Невилля в Москву представляется наиболее сложной и запутанной. Несмотря на поиски в отечественных архивах, нам пока не удалось выявить следы его пребывания в России. Можно предположить, что Невилль побывал в Москве под чужим именем. Так или иначе, «Записки о Московии» наряду с донесением де ла Бетюна, речь о котором пойдет ниже, остаются единственными источниками, освещающими миссию Невилля в России. Поскольку «Записки о Московии» и донесение сообщают совершенно различные данные о пребывании Невилля в России, есть основания для того, чтобы последовательно разобрать сначала автобиографические данные «Записок о Московии», а затем и донесение.

Следует добавить к этому, что не только обстоятельства, но и сама задача дипломатической миссии Невилля в Россию изложены в двух главах самих «Записок о Московии» — «Рассказе о моем путешествии» и в «Посвящении Людовику XIV» — совершенно по-разному. В «Посвящении...» Невилль сообщает, что он был послан в Россию французским послом в Варшаве маркизом де ла Бетюном для того, чтобы открыть «цели переговоров» шведского и бранденбургского послов при русском дворе. При этом он действовал якобы под видом польского посланника, для чего Ян III снабдил его верительными грамотами. Совершенно иначе расставлены акценты в «Рассказе о моем путешествии». «Оказав мне честь, польский король назначил меня своим чрезвычайным послом в Московию...» — с этих строк начинает автор повествование о своей поездке, и здесь нет ни малейшего намека на то, что польская дипломатическая миссия была лишь предлогом, ширмой.

Правда, Невилль сообщает о том, что Емельян Игнатьевич Украинцев, возглавивший, после падения Голицына Посольский приказ, заподозрил Невилля в том, что он был подослан польским королем, «чтобы вместе с первым министром (князем В.В.Голицыным. — А.Л.) принять меры и уверить царевну (Софью Алексеевну. — А.Л.) в его (Яна III. — А.Л.) покровительстве». Было ли это подозрение ложным, или догадка думного дьяка оказалась правильной? Невилль уклоняется от определенного ответа. Но зато в другой части своего сочинения он проговаривается по этому поводу, и притом весьма выразительно. Речь идет о пребывании в Москве украинского гетмана Ивана Степановича Мазепы, прибывшего в столицу 10 августа, как раз накануне переворота. «За время моего пребывания в Москве я, не добившись от московитов разрешения видеть его, несколько раз рисковал ночью ходить к нему переодетым, в сопровождении царского врача-немца (Лаврентия Блюментроста? — А.Л.), лечившего его, чтобы уверить его в покровительстве польского короля», — пишет Невилль в главе «Повествование о смятениях». Таким образом, у французского дипломата всё же были те полномочия, о которых догадывался проницательный Украинцев.

Русский историк Н.В.Чарыков, сопоставивший «Посвящение...» с «Рассказом о моем путешествии», пришел к выводу, что «Посвящение...» является самой поздней частью «Записок»[56]. Действительно, данные обеих глав нельзя свести воедино, они противоречат друг другу. По-видимому, это ощущал и сам автор. Поэтому, включив в состав своего сочинения «Посвящение Людовику XIV», он принялся переделывать и «Рассказ о моем путешествии». Сравним один и тот же отрывок из «Рассказа» в Ганноверском I списке (где «Посвящения...» нет) и в Парижском, где оно появляется:

Совершенно очевидно, что автор, не удовлетворившись «Посвящением...», внес это исправление в основной текст «Записок о Московии», чтобы еще раз подчеркнуть связь своей миссии с интересами дипломатии Людовика XIV. Но мог ли Невилль действительно представлять их в России?