Записки о Московии полностью

Так как это человек больших достоинств, происходящий, без сомнения (contredit)[372], из последних[373] литовских князей из дома Ягеллонов[374], знать казалась сначала весьма довольной этим выбором, уверяя себя, что он будет правителем лишь по имени, а они разделят всю впасть с ним. Но этот князь, имея больше ума, чем вся Московия вместе взятая, /Г41/ не взял на себя труд убаюкивать их такими надеждами, что ему и удалось после царствования Федора, закончившегося достаточно внезапной смертью. Это дало возможность Хованскому (Cowanki), смелому и очень влиятельному человеку, к тому же открытому врагу Голицына[375], вырезать всю знать, которую он счел способной противостоять своему намерению /П41/ объявить себя царем, под предлогом мести за смерть своего государя, про которого он уверял, что его отравила царевна и ее фаворит. Но, считая, что он уже обеспечил себе трон (о чем пространно сказано в главе о 1682 г.) и ничего не замечая, он вскоре был наказан за свою дерзость и жестокость.

Смерть этого мятежника произвела такое впечатление, на которое Царевна и надеялась, ибо она добилась для себя регентства (la regence), по праву которого ее фавориту доверили (on confera)[376] должность великого канцлера, которую он смог так поставить, что ни у одного из подданных никогда в этой стране не было равной власти.

Царевна Софья, готовая на все, захотела для успокоения совести заменить скандальную связь с этим фаворитом на таинство брака. Вся трудность заключалась в том, чтобы избавиться от жены Голицына[377], на что этот князь не мог решиться, будучи честным по природе; к этому нужно прибавить, что он получил за ней в приданое большие имения, и имел от нее детей, которые были ему дороже, чем те, что были от царевны, которую он любил только ради своей выгоды[378].

Однако, благодаря женской хитрости, она действовала так умело, что убедила его склонить свою жену сделаться монахиней, и благодаря этому муж, согласно религии московитов, не позволяющей ему в таком случае хранить безбрачие, добивается от патриарха разрешения вновь жениться. Когда эта добрая женщина согласилась на это, Царевна более не сомневалась в удаче своих замыслов.

Трудность была в том, чтобы заставить Голицына согласиться на убийство двух царей, на которое она твердо решилась, /Г42/ считая, что этим обеспечит власть себе, своему будущему мужу и их детям. Князь (Ie prince),[379] более опытный и менее влюбленный,[380] представил ей весь ужас этого замысла, и заставил ее принять другой план, более благоразумный, и, очевидно, более надежный. Он состоял в том, чтобы женить царя Ивана, и ввиду его бессилия дать его жене любовника, которого она полюбила бы на благо государству, которому она дала бы наследников. А когда у этого монарха появятся дети и у царя Петра не станет больше ни друзей, ни креатур, в этом случае они повенчаются, и, чтобы их брак был признан всем миром, они добьются избрания патриархом отца Сильвестра, польского монаха[381] греческой веры, человека очень опытного, который тут же предложит направить посольство[382] в Рим /П42/ для объединения церквей. Когда это удастся, то вызовет одобрение и уважение[383]. Затем они принудят Петра сделаться священником, а Ивана — громко сетовать на распущенность его жены, чтобы показать, что дети рождены ею не от него, потом постригут ее в монастырь и добьются, чтобы Иван женился вновь, но так, чтобы они были уверены, что у них не будет детей. Этим путем, без убийства и без боязни Божьей кары, они станут во главе государства при жизни этого несчастного и после его смерти, так как в царской семье больше не останется мужских наследников.

Царевна, находя равно выгодными эти замыслы, охотно согласилась и предоставила Голицыну заботу о том, чтобы добиться их осуществления. Она не предвидела, что у этого князя были другие планы, отличные от ее собственных. Присоединив Московию к Римской церкви, он, надеясь пережить царевну, не сомневался в том, что добьется от папы того, чтобы его законный сын унаследовал его власть, предпочтительно к тем, кого он прижил от царевны при жизни своей жены.