Что же касается охоты на соболей, то здесь ничего не изменилось; она производится солдатами, которых отрядами посылают в эту страну (большая часть их перешла на остров,[442] что увеличило доход царей более чем на 200 000 экю)* и которые остаются там 7 лет. Под командованием полковника несколько солдат отправляются искать этих зверьков на островках, где они находят прибежище. Их убивают из подобия арбалета, не пользуясь огнестрельным оружием, чтобы не испортить шкурку. Так как успех этой охоты требует большой выдержки[443], офицерам позволено заинтересовать солдат разделом избытка того, что они обязаны набить за неделю для царской казны; это делает промыслы очень доходными. Ибо один полковник может выручить за свои 7 лет службы 4000 экю, что же касается подчиненных, то они получают соразмерно; для солдата его доход никогда не поднимается выше 600—700 экю[444]. Но для этого необходимо иметь покровителей, так как дворянин в Москве получает за все про все только тысячу экю в год, половина из которых оплачивается соболями, оцененными обычно[445] дороже, чем они стоят на самом деле[446]. Полковник при такой оплате получает 400 экю, а подчиненные — по соразмерности. Намерением Голицына было для пользы Царей и офицеров оплачивать все расходы государства деньгами (денежные доходы царей не превосходят 7 или 8 миллионов во французской монете, так как остальное составляют продукты, то их стоимость нельзя точно определить)[447]*, и для этого послать с надежными людьми все[448] шкурки и меха, которые не принесли никакого дохода, в другие страны, чтобы продать или обменять их там на товары, которые необходимы[449] и которые были бы проданы в пользу Царей. То, что он сделал для установления сухопутной торговли с Китаем через Сибирь и принадлежащую московитам Татарию, заслуживает особого рассказа. /П57/
Спафарий[450], валах по национальности, был изгнан из его страны после того, как ему был отрезан кончик носа за то, что он открыл великому визирю секретный договор, который его родственник, валашский господарь, заключил /Г59/ польским королем[451], и который был причиной смещения этого господаря, живущего сейчас при дворе короля Польши и наделенного пенсией. Он скрылся сначала у курфюрста бранденбургского[452], который принял его великолепно, так как он был очень ученым и в совершенстве владел латынью, греческим и итальянским.[453] Но когда польский король предупредил курфюрста о его неверности, он тотчас был изгнан от его двора и, не зная, куда направиться, он поехал в Московию. Голицын принял его очень хорошо и предоставил средства к существованию. Некоторое время спустя он послал его с поручением Царей в Китай (эти два народа всегда находятся в состоянии войны, не сражаясь друг с другом)*, под предлогом заключения мирного договора с китайцами, но на самом деле для того, чтобы найти средства для установления наземной торговли с этой страной через Московию. Он провел два года в этом путешествии и должен был преодолеть многие трудности, но, будучи очень умным человеком, он так хорошо изучил земли, по которым проезжал, что смог убедить Голицына в том, что во втором путешествии он так сможет устроить дело, что в эту страну будет так же легко поехать, как и в любую другую. Голицын, следуя этим уверениям, начал искать дорогу столь же удобную, сколь и короткую, для провоза товаров; найдя ее, он мечтал уже устроить на ней перевозки[454]. Для этого нужно было приказать построить от Москвы до Тобольска, столицы Сибири, через каждые 10 лье деревянные дома, поселив там крестьян и дав им в собственность некоторые земли при условии, что в каждом доме будут 3 лошади, которые им были даны для начала с правом требовать от тех, кто едет в Сибирь и возвращается оттуда по своим делам, 3 су с лошади за 10 верст (werstes) пути, которые составляют одно немецкое лье. На этой дороге, как и всюду в Московии, он приказал вбить столбы с указанием направления пути и числа верст, а там, где снег столь глубок, что по дороге нельзя проехать на лошадях, он устроил жилища, которые предоставил приговоренным /П58/ к вечной ссылке, дав им деньги и припасы, а также больших собак, чтобы везти сани вместо лошадей. В Тобольске, городе, расположенном на большой реке Иртыше, которую неправильно называют Обью, так как он впадает в нее[455], он устроил большие склады, наполненные припасами, и приказал построить большие барки, караван которых поднимался по этой реке вплоть до Кизильбаша (Kisilbas), озера, расположенного у подножия Магогских (Мадод) гор[456], где он подобным же образом обеспечил все необходимые удобства для продолжения путешествия. /Г60/
