…Министра нашего не видал, потому что он не счел нужным повидаться со мной; верно, знал, что я через Мойку от него.

Корф был, и я с ним откровенно высказался – это не нарушило нашей лицейской связи…

Прочтите 25-й номер «Колокола»…[574]

<p>251. С. П. Трубецкому<a l:href="#n_575" type="note">[575]</a></p>

19 ноября 1858 г., с. Марьино.

…Письмо ваше от 4 октября получил я в Петербурге, куда мне прислала его жена. Там я не имел возможности заняться перепиской. Все время проводил в болтовне дома с посетителями и старыми товарищами и друзьями. К жене я возвратился 8-го числа…

Начнем с Викторыча. От него я не имею писем, но знаю от сестер Бестужевых, что он и не думает возвращаться, а хочет действовать на каком-то прииске в Верхнеудинском округе. Что-то не верится. Кажется, это у него маленькое сумасшествие. Бестужевы видели его в Иркутске – они приехали в Москву в конце октября, простились совсем с Селенгинском, где без Николая уже не приходилось им оставаться. Брат их Михайло покамест там, но, может быть, со временем тоже с семьей своей переселится в Россию.

Волконский за два дня до приезда моего в Москву уехал за границу. Путешествие его было самое тяжелое: он трое суток лежал больной в Варшаве, в Берлине столько же и приехал в Париж с опухшими ногами, с ранами на ногах. Неленька зовет его на зиму в Ниццу, где уже Мария Николаевна с Сережей.

С востока тоже было известие мрачное. У Казимирского был удар… Думает ехать в Москву после Нового года…

Надобно бы вам рассказать нашу поездку с женой в Тулу и Калугу, но для этого нужно исписать фолианты. Я скажу вам только, что в 20 верстах от Нарышкина отыскал Настеньку Рылееву, теперь Пущину. Был у нее, нашел ее матерью 9 детей, которых всех сама вскормила – последний теперь грудной. На вид ей не больше 30 лет. Старшие три сына в Тульской гимназии. Пустил я в ход дело о напечатании вновь сочинений Кондратия, изданных в 825-м году. Дочь его писала письмо министру просвещения по предварительному согласию его ходатайствовать об этом. Не знаю, что будет, а было бы не худо, если б это Маремьянство удалось – у нас нашлись средства издать, с возвращением этой издержки "из вырученных денег. Скоро должно решиться это дело…[576]

«Колокол» и у вас слышен без сомнения – я остановился на 25-м ударе.

О современном вопросе, кажется, начинают думать в финансовом отношении – признают необходимость выкупа.

От Быстрицкого опять получил письмо…

Если с вами играет в шахматы Павел Сергеевич Пущин, то, пожалуйста, обнимите его за меня. Он, верно, вспомнит наши встречи в Кишиневе в 820-м году…

Басаргины должны быть теперь дома, в нашем соседстве – последнее об них известие было из Нижнего.

Рыжий был у меня в Петербурге; сказал, что Бригген живет в северной столице и собирается навестить меня, но я его не видал.

Барон там, с ним виделся. Он начинает пришепетывать ногами.

Покамест довольно. Крепко вас обнимаю, добрый друг.

Верный ваш И. П.

<p>252. П. Н. Свистунову<a l:href="#n_577" type="note">[577]</a></p>

декабря 1858 г., с. Марьино.

…Приехал из Петербурга совершенно здоров, а потом ни с того ни с сего начал кашлять очень сильно и худеть. Решительно не мог ничем заняться, слабость неимоверная. Нужно было опять чиниться…

С этим листком вы получите посылку. В ней вы найдете «Одичалого». Рукопись эту посылает Пашенька Оболенскому, который просил ее списать эти стихи Батенькова; он, может быть, и забыл об этом.

<p>253. С. П. Трубецкому<a l:href="#n_578" type="note">[578]</a></p>

Марта 15, 1859 г., с. Марьино.

Добрый друг Сергей Петрович… вместо моего почерка вы видите почерк Павла Сергеевича. Он и опекает меня и секретарствует. Значит, я еще сам никуда не гожусь…

Отвечу коротко на некоторые ваши вопросы…[579]

Сестры Бестужевых, которых я видел в Москве во время моего путешествия, поселились в Москве… Брат их Михаил остался в Селенгинске с семьею. Переезд его в Россию еще не решен…

Казимирский с 26 февраля в Москве, едет за границу весною; после удара он поправился… Я назначил было ему свидание в Москве, но судьба решила иначе.

В бытность мою в Тульской губернии я навестил Настеньку, или, лучше сказать, Настасью Кондратьевну Пущину. Муж ее отставной кирасир, живет в деревне. Зовут его Иван Александрович. Живут летом в деревне, а зимой в Туле, где старшие три сына учатся в гимназии. Все семейство состоит из девяти человек. Она меня приняла как родственника, и мы вместе поплакали об Кондратии, которого она помнит и любит. Мать ее несколько лет тому назад как умерла. Живут они безбедно… Она мне напомнила покойника быстротою взгляда и верхней частию лица – видно, женщина с энергией, но, живя в глуши, мало знакома с происшедшим. Теперь она довольно часто видается с Нарышкиными. Я сам не теряю надежды, если бог поставит на ноги, хорошенько с нею повидаться. Этот раз только несколько часов были вместе. Встреча наша необыкновенно перенесла меня в прошедшее: о многом вспомнили…

<p>254. М. И. Муравьеву-Апостолу<a l:href="#n_580" type="note">[580]</a></p>
Перейти на страницу:

Все книги серии Серия литературных мемуаров

Похожие книги