Этим обстоятельством, а также тем, что Айдер был далеко от своей страны, воспользовались маратты и напали на королевство Майсур. Айдер бросился на защиту своей страны. Однако он едва не потерял за один день все плоды своих трудов. Португальцы, тоже стремившиеся к мести, попытались вернуть земли, которые Айдер отнял у их союзника, правителя Сонды. Военачальник по имени Каприбек, которому Айдер поручил защищать свои новые завоевания и который там и теперь командует, оправдал доверие своего правителя и нанес поражение португальцам, сосредоточившим все свои силы для осады Карвара[44]. Каприбек вынудил отойти их корабли. Они даже бросили восемь пушек. Я видел их в форте. Они стоят, как трофеи, прославляющие имя этого полководца. С тех пор был установлен мир, и мыс Рамас остался у португальцев. В бухте они построили форт для защиты побережья.
На вид Айдер-Али-Каму от 54 до 60 лет[45]. Он хорошего и весьма крепкого телосложения и все еще с легкостью вскакивает на коня. Лицо у него полное и очень смуглое, глаза хитрые, выражение лица гордое, недоброе, но улыбается он охотно и кажется честным человеком. Вероятно, зная, что французам нравится учтивость, он первым делал нам салам[46].
Он не носит ни усов, ни бороды и старательно выщипывает каждый появляющийся волосок. Вместо усов около рта тоненькая, еле заметная ниточка волос. Из подозрительности он не позволяет себя брить и потому подвергает себя операции, о которой уже говорилось. Появляясь перед армией, перед врагом, он бывает одет весьма просто. Я видел золото только на упряжке коней и на его расшитых туфлях. На нем был голубой шелковый стеганый халат и широкие шаровары из бенгальской материи[47]. На голове у него ток[48] красного цвета, как принято в Азии; на шее — орден, состоящий из жемчужного ожерелья в семь рядов, каждая жемчужина, размером почти с наш орех, ярко сверкает и отличается белизной; несколько сапфиров на пальцах, на большом пальце левой руки шапп[49] из изумруда величиной с монету в 20 су, только он квадратной формы и, как мне показалось, не такой плоский. На правом предплечье янтарные четки, которые он временами перебирает. Шея у него открыта, а руки и ноги наполовину обнажены; на обеих руках повыше локтя браслеты с реликвиями из Мекки в золотой оправе.
Впервые я увидел этого правителя 24 февраля 1771 г., когда он держал дольбар[50] в своем шатре. Скрестив ноги, без туфель, он сидел, на кипе темно-красных бархатных подушек с золотой бахромой и кистями. Справа и слева от него тоже лежали подушки, на которые он временами опирался. Земляной пол в шатре был застлан роскошным персидским ковром; убранством служила похожая на модные у нас кровать из сандалового дерева с серебряными инкрустациями и колоннами, отделанными золотой чеканкой. Над ней висел шелковый кисейный полог от москитов[51]. Потолок и стены шатра были из какой-то шелковой материи, напоминающей полосатые сиамские ткани. Семь серебряных светильников на ножках из того же металла, на семь свечей каждый, освещали шатер, где, подобно нашим портным, сидели 30 брамов; они писали приказы правителя, докладывали ему о письмах и новостях, принесенных альгарами. Серебряная курильница на подставке из дерева битре[52] распространяла аромат сжигаемых в ней благовоний. Внутри и у входа в шатер стояло по семь шупударов[53] с серебряными жезлами, напоминающими те, что бывают у регентов в наших церквах.
Мне показалось, что правитель подчас впадал в глубокое раздумье, потом вдруг начинал быстро говорить, и добаши[54] часто терялись из-за огромного количества вопросов, которыми он их засыпал.
Айдер не умеет ни читать, ни писать, но прекрасно считает, и у него поразительная память. Он говорит по-мавритански[55], по-мараттски, на языке канара и знает несколько слов по-персидски; прекрасно понимает все французские ругательства и бранные слова. Очень не любит, когда пудрят волосы. На людях он старается соблюдать приличия и воздерживается от всего, что запрещено мусульманским законом. Но в серале с наслаждением пьет наши вина и ликеры и ест свинину, хотя магометанам это запрещено.
Он невероятно сластолюбив, и были случаи, когда у европейцев, находившихся у него на службе, похищали жен ради его удовольствия, а потом отсылали их без всяких знаков щедрости со стороны этого правоверного, который в глубине души не верит ни во что. Между прочим, он намекнул католикам, что хотел бы перейти в их веру, и епископ Биррский уверял меня (с видом, свидетельствовавшим об искренности и набожности этого прелата), что Айдер-Али-Кам носит в тюрбане кусочек дерева от Христова распятия. Но это чепуха. Впрочем, в его владениях много католиков, и ко всем религиям там относятся терпимо, даже когда богослужения проводятся открыто.
