Дима нервно топчется у входа в палату. Видит нас и нервничает ещё больше.
— Как Ева? — вместо приветствий отвешиваю я.
— Нормально. Спит. Ты как? — Данилов младший осматривает подсохшую на руках кровь и грязное лицо.
— Как малосольный огурец, пролежавший неделю под столом, — неуверенно отмахиваюсь. Слишком уж непривычна вся эта забота.
Ага, было бы всё так просто! Дима сердито удерживает меня за подбородок и грозно сверлит взглядом.
— Надо было поехать с тобой.
— И чтобы это изменило? Правильно, ничего. Я только тебе могу доверить Еву.
— Очень приятно, спасибо, — недовольно хмурится Стас.
— Уж прости, — не оборачиваясь бросаю ему, уставившись на двери палаты. — Что говорят врачи?
— Ее чем-то накачали, какой-то психотропной дрянью. Не страшно. Сказали, угрозы для жизни нет, так что она скоро очнется.
— Дрянью? Той же, что он хотел обколоть и меня. К ней можно?
Получаю неуверенное согласие (что, вероятно, нужно расценивать как “можно, если незаметно”) и устремляюсь в палату. Одиночная, хорошо. Спасибо Диме, что позаботился об отсутствии любопытных ушей. Ева лежит в постели, укрытая тонким одеялом. Такая беспечная, невинная и… голая? Тут что, никакой лишней одежды не нашлось?
К руке протянута капельница. Волосы разметались по подушке. Глаза закрыты. Оголенные плечи торчат из-под белых тряпок. Бледнее обычного, но всё равно такой ангелочек. Смахиваю у неё со лба лезущие на лицо пряди и чувствую невероятное облегчение. Дышит. Жива. В безопасности.
Дальше тянутся томительные часы ожидания. Меня заставляют привести себя в порядок, чтобы не пугать вылезающих побродить по коридорам пациентов, так что наскоро смываю грязь и кровь под раковиной.
Стас уезжает обратно к Деловому Центру, чтобы разведать обстановку. Дима остается со мной и пичкает местным кофе из автомата вперемешку с энергетическими батончиками. Правильно, за последние сутки я же ничего не ела, да и усталость подкрадывается совсем некстати. Не замечаю, как засыпаю на неудобном стуле, подперев голову рукой, а просыпаюсь от тихих разговоров.
За окнами уже темно, хорошо я задремала. Дима о чем-то переговаривается с пришедшей в себя Евой, но замолкает, едва я зашевелилась.
— Доброе утро, спящая красавица, — явно адресовано мне.
Ловлю едва не слетевший (и оказавшийся неизвестно как на ногах) плед и подтягиваюсь ближе к пациентке.
— Ну ты как? — улыбаюсь я ей и вместо приветствия смачно получаю по лбу. — Эй, за что?
— И как меня можно было с кем-то перепутать, а? — хмуро смотрит на меня Ева. – Совсем слепая или мозги где-то отшбило? — не могу сдержать улыбки. Да, вот теперь это точно моя Ева. Зря я это, в ответ ещё больше негодования. — Ага, точно отшибло раз улыбается как полоу…
Не одно её бурчание не испортит радости за то, что она цела. Забираюсь с ногами на койку (ох, и прибили бы меня за это, если бы увидели) и стискиваю девчонку в объятиях, едва не задев подключенную к ней трубку. Ева брыкается, ворчит, но ещё слишком слаба, чтобы сопротивляться. А в какой-то момент и вовсе неуверенно приобнимает в ответ. Победа так победа.
— Не пугай меня так больше, ладно? — шепчу, уткнувшись лицом ей в плечо.
— С каких это пор ты стала такой пугливой?
Утыкаюсь еще сильнее.
— На будущее — нам нужно кодовое слово.
— Чтобы больше ты так не тупила? — хоть и такой же вредный, но голос уже гораздо мягче. — Предлагаю планетарий. А нет, гончарная лепка, во!
Усмехаюсь, понимая, на что конкретно она намекает. Да, это точно наша кодовая фразочка.
— Последнее подходит.
Ева снова недовольно заерзала, пытаясь выцарапать сломанными ногтями иглу из вены.
— Эта фиговина не нужна. Я прекрасно себя чувствую. И вообще, не проще было меня просто прибить? Обошлись бы без сложностей и этого убогого места.
Откровенно говоря, такая мысль даже не пришла мне в голову. Наверное, я, правда, слишком очеловечилась. Перехватываю её руку.
— Оставь. Раз поставили, значит нужно.
— Как скажешь, мамочка.
Только сейчас понимаю, что Дима всё это время сидит в сторонке, с улыбкой наблюдая за нами. Озорно подмигивает, встает.
— Никто не хочет кофе? Заодно позову медсестру.
Они ведь о чем-то разговаривали, а я их прервала. К тому же еще немного и я вообще разревусь, впервые за… сколько лет? Так что подрываюсь с места.
— Я сама. Мне всё равно надо размяться.
Выпрашиваю наличку и выхожу из палаты в поисках автомата. Где он его находил? Приходится спускаться на первый этаж. Попутно отыскиваю врача и отправляю её к Еве. А вот и автомат. Дожидаюсь второй порции капучино, когда ко мне подбегает маленькая девочка лет девяти с забавными разноцветными ленточками на хвостиках. Протягивает сложенный лист бумаги.
— Это вам.
Недоуменно разворачиваю, и горячий стаканчик выскальзывает из ослабевших пальцев, заливая мне кроссовки. Оглядываюсь по сторонам, но девчонки и след простыл. Надеюсь, она не…
