В процессе пробного пуска цеха производственным испытаниям подверглись агрегат для образования корпусов банок из листов белой жести, прессы для штамповки крышек и донышек, закаточные машины для образования банок, тестеры для проверки на герметичность, конвейеры для транспортировки банок в ходе их наполнения сырьём и специями, автоклавы для стерилизации консервов и другое оборудование. При этом были изготовлены опытные партии консервов трёх наименований: «Мясо тушёное», «Гуляш мясной», «Паштет печёночный». На крышках банок значились цифры, обозначающие номер предприятия-изготовителя - Оршанского мясоконсервного комбината.
В акте заводской приёмочной комиссии подтверждалась работоспособность линий по производству банок и изготовления консервов, их готовность к пуску в эксплуатацию после устранения вскрытых недоделок.
Проверку прошли также люди, которым предстояло работать в двух новых цехах комбината. Я называю их новыми потому, что производственный корпус, в котором до войны производили консервы был полностью разрушен и в эксплуатацию вводился новый комплекс зданий и сооружений, оснащённых импортной техникой на базе прогрессивной технологии. В ходе строительства был создан коллектив работников, обученных процессам производства и способных работать на новом высокопроизводительном оборудовании. В день производственных испытаний этот небольшой дружный коллектив отмечал свой первый день рождения, который стал настоящим праздником.
Изготовленные в этот день консервы подверглись химическим и бактериологическим анализам, проверке дегустационной комиссией и были признаны соответствующими действующим стандартам и техническим условиям.
Директор Поляков тепло поздравил меня с достигнутым успехом и велел готовиться к отъезду в Москву для участия во Всесоюзном совещании консервщиков.
Конечно, это был не только мой успех. В напряжённой работе по строительству цеха, монтажу и наладке оборудования, освоению технологии участвовали сотни работников. Большая заслуга в этом была директора Полякова и бывшего главного инженера Алпатова, руководителей многих служб и отделов. Выполнение такой большой и сложной работы за столь короткое время иначе как коллективным подвигом назвать нельзя, но почему-то все тогда связывали этот успех с моим приездом в Оршу, считая, что без меня консервного цеха в том году не было бы. Может быть такое мнение и имело основание, но мне тогда казалось, что мои заслуги явно преувеличивались.
Как бы там ни было, но поздравления с достигнутой победой шли в мой адрес, и я принял как должное решение директора командировать именно меня в Москву на почётную встречу с Микояном.
Накануне отъезда директору позвонил нарком Мельников и велел не беспокоиться о билете для моей поездки в Москву. Он забронировал двухместное купе в спальном вагоне прямого сообщения.
Впервые в своей жизни я садился в вагон высшего класса, в котором, по моему мнению, могли ездить только члены правительства или партийные руководители высокого ранга. Всё здесь было необычно: ковровая дорожка в коридоре, шелковые занавеси на окнах, картины с видами Москвы.
Алексей Павлович занимал купе с электросамоваром, баром и умывальником. На двух мягких диванах лежали комплекты белоснежных постельных принадлежностей.
Молоденькая проводница, в отутюженном фирменном костюме с беретиком поверх модной мальчишеской причёски, предложила чай, кофе, печенье, находящееся в баре, и пожелала нам спокойной ночи.
Мельников посоветовал поскорее уснуть, так как завтра предстоял напряжённый день, а до Москвы в скором поезде всего несколько часов езды.
Утром меня разбудил бодрый голос диктора: «Доброе утро, товарищи! Скорый поезд Минск-Москва прибывает в столицу нашей Родины - город-герой Москву!». Зазвучала маршевая музыка на мелодию песни «Дорогая моя столица, золотая моя Москва» и в лучах восходящего солнца замелькали силуэты огромного города.
Хоть я никогда раньше не бывал в Москве, многое из того, что возникало в вагонном окне, было удивительно знакомо. Ведь столько о ней прочитано, услышано, увидено в кино, на картинах, плакатах и фотографиях.
Впервые по движущейся чудо-лестнице спускался в подземный город столичного метро. Всё здесь было сказочно красиво и величественно: колонны, облицованные уральским мрамором; стены, покрытые разноцветной плиткой; мозаичные полы, богатые люстры-светильники, картины и скульптуры на историко-патриотическую тематику.
Вспомнилось, когда в детстве читал и слушал по радио о строительстве подземных дворцов под Москвой, не мог никак понять зачем такое нужно, когда даже хлеба не хватает и люди пухнут и умирают от голода. Это было время, когда от дистрофии умирали мои родители и сотни других наших односельчан.