Из писем Полечки было ясно, что её замужество не принесло ей достатка, радости и счастья. Муж её, Володя, дослужившийся за годы срочной службы до звания сержанта, получал жалкие гроши, которые не могли обеспечить даже минимальные потребности семьи. Благодаря несколько возросшей Поличкиной зарплате в сберкассе, они как-то сводили концы с концами. Когда же им нужно было купить что-либо из одежды или другое они брали деньги в долг в кассе взаимопомощи. К этому способу решения своих финансовых проблем они прибегали и позднее, когда их доход заметно возрос, но всё-же оставался недостаточным для обеспечения нужд семьи, а так как достаточным он так и не стал, то кассой взаимопомощи они пользовались всю свою совместную жизнь.
Иногда Полечка одалживала деньги у своих друзей или соседей и, получив зарплату, немедленно их возвращала. Друзей у неё было много и они так и жили в постоянных долгах.
Увольнение в запас мужа не давало никаких реальных перспектив в их жизни и они решили, что лучше сверхсрочная служба и поступление Володи в военное училище, дающее высшее образование и звание офицера. Вскоре его перевели на службу в Староконстантинов, куда переехала и Полечка, навсегда покинув местечко в котором родилась, где прошло столь трудное сиротское детство, и полная тревог и волнений юность.
В письмах с нового места жительства Полечка писала, что у них всё хорошо и что она опять встретила многих замечательных людей, ставших её друзьями. Они жили на частной квартире, хозяйка которой была удивительной доброты женщиной. В этом можно было и не сомневаться, так как все её хозяйки, до этой и после неё, тоже были очень добрыми и милыми людьми.
Устроиться на работу она не могла, но Володе повысили зарплату и им хватало на повседневные нужды, а всё остальное они по-прежнему покупали из займов кассы взаимопомощи, в которой они оставались постоянными должниками.
Наша договорённость о поступлении в вечернюю школу так и осталась невыполненой. Теперь она все свои силы и свободное время отдавала домашней работе, заботе о муже. Такая была особенность у Полечки. Она должна была о ком-то заботиться, на кого-то работать. Раньше помогала друзьям, соседям и знакомым, а теперь появился муж, о котором сам Бог велел заботиться. На учёбу времени опять не оставалось.
В конце года Полечка сообщила, что ждёт ребёнка. Теперь начались заботы о будущем малыше, и об учёбе можно было забыть надолго, а может быть и навсегда.
Мы написали Елизаровым тёплое письмо, в котором выразили поддержку их жизненным планам и пообещали помощь в сложный период становления их молодой семьи.
Своим предродовым отпуском, в течении которого сохранялась зарплата, Анечка так и не воспользовалась и работала до последнего дня, а точнее до седьмого ноября - праздника Октябрьской революции. В том году мы не участвовали в праздничных мероприятиях и просидели всей семьёй дома, так как по расчёту врачей роды ожидались со дня на день.
Ночью девятого ноября Анечка почувствовала первые признаки приближающихся родов и мы пешком пошли с ней в больницу, что была в двух километрах от нас, в районе льнокомбината. Как только медсестра увела роженицу в палату, я поспешил на работу, нужно было открыть цех и организовать смену. Когда конвейер заработал в привычном ритме, я передал свои обязанности молодому специалисту Соколовой и побежал в больницу, где всё это время дежурила мама Рета. Вместе мы просидели в комнате ожидания до четырёх часов дня, пока медсестра не сообщила о рождении мальчика весом в 3,4 килограмма. Радости нашей не было предела, но когда мы уже собрались покинуть больницу, чтобы побежать за цветами для Анечки, сестричка остановила нас и велела подождать несколько минут до её возвращения. Радость сменилась волнением. В беспокойном ожидании прошло минут двадцать, пока сестричка не объявила очередную новость:
-Родился второй мальчик! Вес 3,3 килограмма! Самочувствие роженицы нормальное!
В радостном возбуждении мы бросились обнимать сестричку, и я на всякий случай спросил:
-Больше ждать не нужно? Третьего не будет?
-Нет, не будет, ишь чего захотели?! Несите скорее цветы, соки, фрукты и молоко.
Я принёс Анечке букет свежих роз и написал ей тёплое, нежное письмо. На второй день я впервые увидел через оконное стекло палаты своих сыновей. Рассмотреть что-нибудь по настоящему в кукольных свёртках, которые мне показывали было почти невозможно, но отцовские чувства к этим маленьким беспомощным существам, закутанным в многослойные больничные одеяния, проснулись во мне с первого взгляда.