С нового года мы смогли вновь повысить зарплату. Она росла в ногу с инфляцией и это позволило сохранить кадры ведущих специалистов. Моим заместителем на протяжении последних десяти лет был Анатолий Васильевич Бугаенко. Он закончил пищевой институт на Дальнем Востоке и очень мало поработал на предприятиях отрасли. Ему нравилось проектирование и он прошёл путь от инженера-технолога проектного отдела до главного инженера ПКБ, постепенно расширяя свой кругозор и повышая квалификацию. Анатолий Васильевич отличался усердием, усидчивостью и работоспособностью. Был строгим и принципиальным с подчинёнными, требовал от них дисциплины и порядка. Однако, несмотря на эти и другие положительные качества, многие в ПКБ его почему-то недолюбливали.
Большим авторитетом и уважением в коллективе пользовался другой мой заместитель - главный конструктор проектов Сергей Максименко. Он пришёл в ПКБ после окончания Могилёвского машиностроительного института и буквально за несколько лет вырос с инженера-конструктора третьей категории до главного специалиста. Сергей Евгеньевич одинаково владел проектной и конструкторской работой, но охотнее брался за творческие разработки, где в большей мере проявлялись его инженерные способности.
Когда, в последнее время, я всё чаще задавался вопросом о своём преемнике, то всё же отдавал предпочтение Бугаенко.
На своём месте были и руководители отделов: Аверьянов, Батютов, Гаюк, не говоря уже о Софье Ароновне Дольниковой, которая оказалась бесценным работником и ведущим специалистом по экономике и финансам.
Можно было не сомневаться в том, что если моему преемнику удастся сохранить эти кадры, ПКБ, и после моего ухода, останется на плаву и преодолеет любые трудности только зарождаюшейся рыночной экономики.
Мне было легко и приятно работать с моими подчинёнными. Как и раньше, не чувствовал никаких проблем и в отношениях с руководителями объединения, предприятий и организаций отрасли. С Мигурским старался не контактировать и все вопросы, по-прежнему, решал с его заместителем Исайкиным.
Хорощие отношения сохранились с руководителем ведущего предприятия отрасли, Попсуевой, которая постоянно относилась ко мне с подчёркнутым уважением и старалась во всём помочь. Когда в городе стало трудно с продуктами, она организовала доставку в ПКБ колбасных изделий и других дефицитных мясопродуктов и мы могли купить их по недорогим ценам. Нередко нам перепадали и другие товары, которые она добывала по бартерным сделкам для своих работников.
Недавно по её инициативе отмечалось двадцатилетие санатория-профилактория “Реста”. Несмотря на то, что я уже полтора десятка лет этой здравницей не занимался, на торжествах не только отметили мои заслугах в её строительстве и развитии, но посвятили этому значительное место в стихотворном сценарии, талантливо сочинённом главврачём Дидиковым и его заместителем. Мне оказали большие почести, вручили Почётную грамоту и памятные сувениры. О заслугах Попсуевой в здравоохранении работников комбината на юбилее почти никто и не вспомнил. На это, согласитесь, способен не каждый директор. Мигурскому, по крайней мере, такое было не дано.
Продолжалось творческое содружество со многими ведущими научными и конструкторскими организациями отрасли, внедрение на предприятиях наших разработок и изобретений. За некоторые из них мне выплатили авторское вознаграждение, которое исчислялось трёхзначными цифрами и раньше могло бы оказать заметное влияние на наш семейный бюджет, но теперь, когда деньги обесценились, моему финансовому положению это не очень помогло.
Готовясь к предстоящему увольнению с работы, я стал постепенно возлагать всё больше директорских функций на своих замов. Они теперь сами разрабатывали тематические планы, анализировали работу отделов и служб, участвовали в решении финансовых вопросов, которыми раньше занимались только мы с Софьей Ароновной. Даже на многие совещания в ПО и управление мясомолочной промышленности Агропрома БССР я стал направлять вместо себя Бугаенко или Максименко (в зависимости от тематики рассматриваемых вопросов).
Первым изменения в стиле руководства ПКБ заметил Исайкин, который, с присущим ему тактом, не замедлил выяснить у меня причины возросшего доверия к моим заместителям. От него, непосредственного руководителя, доброго и отзывчивого человека, нельзя было больше скрывать моего намерения оставить работу, и я признался ему в этом, сославшись на возраст (мне шёл уже 68-й год) и на состояние здоровья.
Иван Михайлович горячо и искренне убеждал меня в том, что моей работой в объединении и Агропроме очень довольны, утверждал, что не представляет себе, как они обойдутся без меня и как я смогу жить без работы. Он просил остаться в должности хотя бы до моего семидесятилетия, но когда понял, что решение моё твёрдое и причины убедительны, предложил съездить в отпуск, отдохнуть и вернуться к этому разговору в конце лета.
Обком профсоюза выделил мне и жене путёвки в санаторий “Друскеникай” на июнь месяц, а Мигурский распорядился о выплате месячного оклада на лечение и отдых.
