Володя гордился своими творческими способностями и заслугами в многолетней воинской службе. Когда на творческих вечерах народного артиста СССР, композитора Пономаренко звучали песни на его слова, или под гром барабанов и полкового оркестра курсанты пели гимн Ейского военного училища лётчиков, автором которого он тоже являлся, радости его не было предела. Подполковник в отставке Елизаров был непременным участником ежегодных демонстраций, посвящённых революционным праздникам и Дню Победы. В эти дни он одевал свою парадную военную форму, и при всех орденах и медалях в колонне ветеранов шествовал по улицам города, демонстрируя преданность партии и своей державе, патриотом которой был с раннего детства.
В последние годы он, наконец, мог радоваться жизни и возможностью пользоваться её благами. Казалось, что теперь уже ничего серьёзно её не омрачало. Он вволю наслаждался морем и прелестями южной природы, предавался любимому хобби - рыбалке, пользовался популярностью в кругах видных поэтов и композиторов. Володя не скрывал своего удовлетворения этим, стал меньше возмущаться непорядками в городе и бытовыми неурядицами, весь отдавался ощущению блаженства и самоуспокоенности.
Последнее недомогание, как будто, тоже серьёзной тревоги не вызывало, но тем не менее он для профилактики решил лечь в военный госпиталь на очередное обследование и обновление врачебных рекомендаций. Полечка, которая ежедневно посещала больного и потчевала его плодами своего кулинарного дарования, ни о какой опасности не догадывалась. Не усматривали её и лечащие врачи. Они, наоборот, убеждали её в улучшении сердечной деятельности у больного и возможности его выписки в ближайшие предвыходные дни.
Тревожный звонок из госпиталя прозвучал как гром среди ясного неба. Прибежав в палату, она увидела его мёртвым. Близкой к смерти оказалась и она. Похоронами занимались, в основном, администрация и профком профилактория, где Полечка работала последние годы, военное училище, где Володя отслужил несколько десятков лет, горвоенкомат и друзья покойного.
Подполковника Елизарова, отдавшего всю свою жизнь армии и служению отечеству, пламенного патриота своей Родины, проводили в последний путь со всеми полагающимися военными почестями. Его сыновья Валерий и Борис с трудом успели добраться из Москвы и приняли участие в похоронах. Они и сообщили мне подробности последних дней жизни и кончины своего отца.
Полечка осталась теперь в далёком Ейске совсем одна - беспомощная, несчастная и больная.
В конце августа 1993 года сбылась наша мечта о получении субсидированной квартиры. Прибыло, наконец, официальное извещение, что мы можем поселиться в трёхкомнатной квартире в жилом комплексе для пожилых людей, который расположен по улице Robin Road, в Амхерсте.
Мы стояли в очереди на получение квартиры в нескольких домах, в том числе и в наиболее престижном, так называемом Еврейском доме, и поселились бы там, куда раньше дошла очередь, но больше всех нам нравился именно этот жилой массив. Он примыкает к благоустроенному лесопарку с живописными озёрами, где водится рыба и плавают утки, тенистыми прогулочными аллеями с удобными скамейками и зелёными полянами для отдыха. К услугам жителей имеются плавательный бассейн, теннисные корты, спортивные площадки. Тут тихо и уютно. А главное - здесь тогда жила семья Вовочки.
Нам очень хотелось получить квартиру с двумя спальнями, что давало возможность иметь свободный диван для внуков, которые часто навещали нас и нередко оставались на выходные дни. Кроме того трудно было отказаться от письменного стола и книжных полок, с которыми мы не расставались на протяжении всей своей жизни.
Таких квартир в этом районе было мало и они предоставлялись семейным парам только при наличии справки врача о необходимости одному из супругов
отдельной спальни. Поскольку трёхкомнатные квартиры в этом районе уже получили несколько семей наших знакомых и для них получение врачебной справки не составило большого труда, мы не сомневались в том, что и для нас это не станет серьёзной проблемой, тем более что у нас русский врач, которого мы сможем легко убедить в необходимости такого апартмента. Для этого, как нам казалось, было достаточно и медицинских показаний. Нам уже было под семьдесят, а я, кроме того, был инвалидом с букетом сердечных заболеваний, гипертонией, анкилозом коленного сустава и последствиями тяжелого черепного ранения. Мы считали, что имеем не меньше оснований для получения такой справки, чем наши знакомые, которые лечились в том же врачебном офисе и без труда её там получили.
С чистой совестью обратились мы к нашему лечащему врачу с этой просьбой и были удивлены, что в ней нам было категорически отказано. Наша добрая и внимательная Лина не согласилась даже подтвердить, что такая квартира для нас желательна (требовалась справка, что мы в ней нуждаемся). Она мотивировала это тем, что таким правом пользуются только больные, страдающие недержанием мочи и другими страшными болезнями, которых у нас, к счастью, не было.
