Геноцид против российской интеллигенции с отправляемыми «пароходами умников» за границу, террор против многовековой культуры православия и насаждение безверия просматривались во многих документах. Эти материалы проливали свет на острые вопросы, волновавшие пытливые умы. Приходило осознание того, что марксистско-ленинские молитвы придуманы для таких людей, которые не могут мыслить самостоятельно и никогда не ведают возвышенного состояния души. Чем дальше и глубже шло постижение контрразведывательного ремесла на лекциях и практических занятиях, тем больше оно убеждало Николая в правильности выбранной профессии с юридическим уклоном. Не случайно такие организации называются во многих странах органами государственной безопасности, потому что они, так должно быть, защищают интересы страны и народа.
Три года учебы пробежали быстро. Остался год до выпуска. Весной на предпоследнем курсе пришла любовь. Первое свидание с Людмилой Николай назначил у памятника Маяковскому. Шли по улице Горького по направлению к Белорусскому вокзалу. Легко и вдохновенно читал Николай своей спутнице стихи Есенина, Бунина, Фета, Языкова – пахучие, звонкие, нежные… Потом он осмелел и стал декламировать свое стихотворение, посвященное милой даме. Когда закончил и посмотрел на подругу, то увидел в ее васильковых глазах жемчужины душевной росы – она прослезилась…
В августе они расписались. Потом была свадьба, даже две: одна – в Москве, другая – в Полесье. На московских посиделках в малюсенькой комнате громадной коммуналки собралось человек десять самых близких друзей. Молодоженам вручали скромные подарки. При передаче настенных часов сослуживец Александрин щекотливо заметил:
– Примите, дорогие Николай и Людмила, наш подарок! Пусть эти часы идут и идут. Они остановятся только в двух случаях: кончился завод у них или у кого-то из хозяев. Так пожелаем, чтобы они долго-долго не останавливались!
Кто думал тогда, за свадебным столом, что слова окажутся пророческими! Ровно через 20 лет часы и сердце Людмилы остановились одновременно. Но это было все потом, а пока… последние каникулы и выпускные экзамены.
Мы стали суровей и строже…
Тихо в комнате. Звонко тикают подаренные на свадьбе часы с золочеными стрелками. По телевизору передают в записи фрагменты концерта Муслима Магомаева. Лейтенант Стороженко пришивает на мундир первые офицерские погоны. Завтра получение диплома и вручение «поплавка».
«Кто думал, что из глубинки, – рассуждал Николай, – я приеду в далекую и высокую Москву и закончу чекистскую академию?»
Пела душа, горели радостью глаза. Он стал примерять форму, заглядывая в зеркало – нравился строгий офицерский покрой.
Спортивный зал Школы на Ленинградском проспекте. В строю – общевойсковики, авиаторы, моряки, пограничники, связисты. Командование вручает дипломы о высшем юридическом образовании и дорогие каждому военному – белые академические «ромбики» с красной звездочкой и золотистым гербом Великой Страны.
По традиции выпуск обмыли в ресторане. Вернулся Коля домой рано – ждали жена и крохотная дочурка. Жена взяла в руки диплом, внимательно прочла его и тихо промолвила:
– Поздравляю. Диплом жизненный, даже гражданская специальность есть – «юрист-правовед»! Закончишь службу, пойдешь на наше закрытое предприятие юрисконсультом.
– О чем ты, Люсьен? – так он ее ласково величал. – Служба ведь только начинается. Может, и диплом не пригодится – времени, ох, как много.
– Пролетит оно быстро. То, что впереди, кажется бесконечно далеким, а оглянешься – пролетело, как одно мгновение. Мама моя так часто говорит. Старики это хорошо знают. А что касается значка, то он по-мужски скромный и в то же время по-военному красив.
Вскоре лейтенант Стороженко получил предписание убыть в распоряжение начальника военной контрразведки Прикарпатского военного округа (ПрикВО). Людмила с дочерью еще некоторое время должна была оставаться в Москве, предварительно дав согласие, что поедет туда, куда пошлют мужа. За столицу она не держалась.
Перрон Киевского вокзала. Поезд Москва – Трускавец тронулся. Николай прижал нос к холодному стеклу окна вагона – надо хоть как-то рассмешить прослезившуюся супругу с дочуркой на руках. Вокзал уплывал медленно, смещая влево провожающих. И вот уже исчезла из поля зрения Люда. Поезд стремительно набирал скорость.
Встретили молодого специалиста на месте тепло. Однако начальник отдела генерал-майор Николай Кириллович Мозгов, узнав, что прибывший офицер пишет стихи, совсем не зло, а с улыбкой заметил:
