В этой фразе сказалась искренность артиста.
Репертуар Кузнецовой был большой. Голос ее был типичным лирическим сопрано с уклонами и в драматическую и в колоратурную сторону. Но только уклонами — не больше. А она позволяла себе излишества, пела Кармен, для которой, как говорили, насиловала свой голос. Наибольший успех она имела в своем обычном репертуаре: Татьяне, Маргарите, Тамаре, Виолетте и, наконец, в Таис. Ее попытка петь Февронию в опере Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», как известно, потерпела крах: не вышел образ ни вокально, ни сценически.
Кузнецова приобрела большое имя не только в России, но и за границей — в Париже, в Лондоне. Ее не только ждали иной раз месяцами для объявления той или иной премьеры, но Массне для нее написал свою «Клеопатру». Именно это ее положение и вело к большому греху—к репертуарной неразборчивости. Не забудем, что период расцвета ее творчества совпал с максимальным
<Стр. 302>
развитием Декаданса. Дитя своего бремени, она предпочитала пропагандировать бесцветные, аморфные оперы Массне — «Таис», «Клеопатру» и другие, вместо того чтобы требовать для своих гастролей, в тех случаях когда постановки сооружались специально для нее, «Царскую невесту», «Евгения Онегина», «Отелло» и другие шедевры. Способная на успешное преодоление самых трудных произведений мировой оперной литературы, она искала внешних эффектов. Ни в роли Марфы, ни в роли Татьяны, ни даже Маргариты оголением или, наоборот, сногсшибательными туалетами и позами ради поз бравировать негде, и в своих гастролях она эти партии исполняла, но не на них строила свой успех.
Не помню я и цельных по программе ее камерных концертов. Пропаганда действительно ценных в идейно-художественном отношении произведений, которой занимались рядом с ней Е. И. Збруева, Фелия Литвин, И. А. Алчевский, И. В. Ершов и менее Кузнецовой известные, но более благородные в своих музыкальных устремлениях басы Г. А. Боссе, П. Я. Курзнер, тенор А. Д. Александрович и многие другие, ей и в голову не приходила.
Одно время Кузнецовой стало мало ее певческих успехов, и она решила завоевать славу танцовщицы. Она изучила античные танцы, а затем испанские пляски, сшила себе умопомрачительные туалеты по эскизам самых модных по тому времени художников во главе с Бакстом и стала выступать в концертах. Надо ей отдать справедливость, что и тут все было разделано до последнего штриха с величайшей тщательностью и вкусом. Но, как известно, самая красивая девушка не может дать больше того, чем она располагает. Не могла и Кузнецова дать в своих танцах того огня, пусть в какой-то мере даже искусственного, который она привносила в пение и которому никакой балетный мэтр не научит.
Кузнецова обставляла свои танцы с большой помпой и рекламой, солидные композиторы писали для нее музыку или оркестровали ее, но танцы ее все же никого не волновали.
Видел я ее и в оперетке Джонса «Гейша». И тут все было сделано мастерски, но именно сделано. Ни одной внутренне радостной улыбки в ее исполнении не было. Ее стихией явно была опера, даже только лирическая опера.
<Стр. 303>
В последний раз я с ней встретился осенью 1918 года в очереди при обмене паспортов в тогда еще Петроградском отделении Наркоминдела. Я вернулся из поездки в Скандинавию и сдавал свой заграничный паспорт. Кузнецова, выйдя в 1^15 году замуж за французского дирижера, тогда же стала французской подданной и теперь получала разрешение на отъезд в Париж.
На мой вопрос, надолго ли она уезжает, она мне ответила:
«Прежде всего там вот уже три года мой дом, и я еду домой. А затем...— И она зонтиком показала на хмурое небо.— Затем, видите, какая погода? Прояснится немного, и я приеду. К тому времени и новая жизнь наладится».
До начала второй мировой войны имя Кузнецовой изредка встречалось во французской музыкальной печати. Время от времени она выступала во французских театрах, сколачивала из русских певцов какие-то передвижные труппы и ставила русские оперные спектакли, но ни одной творческой победой выделиться не могла. Годам к пятидесяти она с оперными партиями уже не справлялась и должна была ограничиваться концертными выступлениями.
Как и все другие артисты, которые оторвались от родной земли, М. Н. Кузнецова потеряла не только родину, но и самое себя. Умерла она в Париже от неудачной операции почти в полной безвестности.
<Стр. 304>
Глава VII. В РАЗЪЕЗДАХ. СНОВА В ПЕТЕРБУРГЕ
