и будет винить, что ее кинул я
уйдя из ее жизни – она осталась одна
оставив ее перед выбором сердца
ушел я спокойно через "заднюю" дверцу
пожелал ей удачи, здоровья, любви
на что мне сказали будь проклят, умри.
МЕРТВЫЙ ГОЛУБЬ
забрав частицу человека мне родного
я сам стал для него теперь родным
в любви я был похож немного на больного
но запрещал считать себя больным
и в розовых очках смотрел на человека
что врал и вовсе не хотел мне быть родным
даже если бы был мужчиной века
меня все равно считали бы больным
завязший в страсти и чувствах сердечных
я дальше пробирался в дебри забот
и тот человек, что оказался не вечный
плюнул мне в душу без всяких хлопот
хотя оказался ни чем ведь не лучше
думал и верил в то, что я сам святой
и глянул в себя немножечко глубже
проснулся в постели уже я с другой
подумал, прикинул, простил человека
но в сердце остался осадок больной
и даже если бы я был мужчиной века
она не была бы мне родной
МЕЛАНХОЛИЯ
мокрым ненастьем
с разорванным сердцем
я вышел вон
даже не хлопнув дверцей
отправился в путь я
далекий, не близкий
Пытаясь найти себя
шел по дороге низкой
едва я поддался
жизни погоде
я оторвался
от времени вскоре
путь мой лежал
к ближайшим мостам
где каждый терял
кто поверил мечтам
с середины моста
я прыгнул в ту бездну
и считал я до ста
пока был еще трезвый
порвал я ту грань
что держалась туго
и, оказавшись во тьме,
я кричал очень грубо
лишь шепот сознания
помогал мне идти
во тьме подсознания
без указателей пути
ФАТУМ
Уходя от истинны пути
Спотыкаясь на словах бывалых
Просыпается боль в груди
Не от размеров раны
Глубже падаешь ты в яму
Ту, которую ты сам отрыл
Закрывая взгляд руками
Забывая, кем ты был
Уходя от линии желаний
Врешь в глаза родным, друзьям
Задрожав от колебаний
Ты идешь все по стопам
По стопам людей не близких
Ты идешь не для себя
Избирая путь не близкий
Умираешь, как и я!
В глубине души страданий
Забывается любовь
И в руке воспоминаний
Все стираешь вновь и вновь
Узник одиночества
Открыв окно, прохладой дует
Ты ждёшь весны,
Куда ведь более уже?
А время у тебя любовь ворует,
Ты расстоянье убиваешь в кураже.
А на роду написан твёрдый шрам,
Почерком глубокого пророчества.
И не спасёт тебя ни красота, ни шарм,
От боли муки одиночества!
Пустоты жизни заполнять не можешь, ибо нечем,
Любовью лишь живут людей сердца.
Как одинокий дуб, ты тоже здесь не вечен,
В земле на одного пребудет больше мертвеца!
Сквозь жизни шторм
У разбитых дверей
Несуществующего дома
Сквозь пучину морей
И бесконечного грома
С сединой у бровей
Молвил один моряк-старлей:
"Ах, как же мало я узнал о море,
О тёмной тайне всех глубин,
И как убого посвящал закатам время,
У окон зашторенных гардин.
Не все ветра вдыхал я грудью полной,
И не вздымал я руки к небесам,
И гладь воды не увидал я ровной,
И честь не отдал всем я крейсерам!
Вот близок час мой. Я на одре.
А на грехи все наплевать!
Пусть Бог простит в одном грехе!
Что жизни миг не мог я ощущать.”
Идея
В круге дымящих страшных дум,
Где век сидит в унылом заточенье
И каждый узник наполняет ум
До времени рождения идеи.
Хлебнет ли с горла горя,
Увесистой придёт печаль
Пронесется время по вескам у поля.
И вновь стучит гневной январь.
А где ж те строки сильной мысли?
И где идея та видна?
От золота порог очисти!
Тогда не будет жизнь твоя бедна!
И прольётся опус из бокала,
И загалдят все уста,
И критика, и похвала, и клевета,
И достигнет идея сути максимального накала!
***
