родственников.
Поглядеть со стороны - ни дать ни взять большой бордель на отдыхе. Медики все
немного циники, но "скорой" в этом смысле равных нет.
Часам к семнадцати-восемнадцати за нами, пьяненькими, приедет машина
работающей смены, развезет по домам - как, впрочем, на следующий день мы развезем их. И
в машине диспетчер Таня Крыга будет сидеть в обнимку с Володей Колютой и вместе орать
старую студенческую:
Он был суров,
Как сам Тонков.
Он стал бледней,
Чем молодая спирохета.
И Миокард
Схватил инфаркт.,
И в testis полное отсутствие секрета!
Неважно, что они оба по молодости своей не знали такого учебника анатомии
"Тонков. Долгосабуров" - тестис и спирохету знают ведь, и им просто весело и хорошо.
Неважно, что на работе они друг друга терпеть не могут, и Танька делает Колюте
массу мелких диспетчерских пакостей. Она ведь знает город лучше, чем ее бабушка "Отче
наш", и сует Колоте сплошь четвертые и пятые этажи в домах без лифтов, все цыганские
вызовы - то есть в цыганском поселке: там приедешь к одному больному, а пересмотришь и
перелечишь не менее десяти-пятнадцати, оформишь же только одного, а это, если помните, ощутимо бьет по карману.
Но все это будет потом, а в День медика мы все любим друг друга и сообща не любим
наших жен и мужей - они ведь нас все равно не поймут, будут ныть и пилить, а то и
замкнутся на два-три дня в оскорбленном молчании. И скажет Колюта со вздохом: "У моей
бабы опять перегорела звуковая лампа!"
У моей давно перегорели все лампы - и слава Богу. Единственное, чего мне не хватает
- это детского смеха дома.Без него перегорает жизнь...
