Не завидую королевской чете Лиарина. Здесь, в столице, везде ощущается влияние соседа, да и в других городах вряд ли по-другому. На рыночную площадь выходят ступени храма Единого. Храмовые воители в открытую носят кинжалы, хотя, по закону, клинки в людных местах могут носить только стражи и солдаты. Законники предпочитают не обращать внимания на вооруженных людей в светло-зеленых рубахах и коричневых штанах. Мало того, имперцы пользуются неприкосновенностью, самое строгое наказание, которое может грозить имперцу – высылка на родину. Но это за тяжкие проступки, а на мелкие никто не обращает внимания. Сам видел, как воитель подошел к прилавку, взял фрукт и ушел не расплатившись. Андариэль говорит, что армия небоеспособна. Не удивляюсь, если имперцы решат, что им необходима новая сатрапия, то против их полков Лиарину не выстоять, слишком большая разница в численности, ее никакой выучкой, никакой амуницией не компенсировать. А от других соседей защищает соседство с Единой империей, если, например, улирцы решат обзавестись еще одной провинцией, то имперцы просто захватят Лиарин и вышибут нападавших. Хотя, насчет Улира я сомневаюсь, они уже забрали себе одну сатрапию, пусть и не без помощи союзников. Возможно, следующая война будет как раз между Улиром и Лиарином. Это самое разумное объяснение нашей миссии. Но стоит отметить, что если бы армии воевали не оружием, а обликом, то сильнее лиаринцев никого бы не было. Красивая форма с золоченым гербом, богатое шитье, каждая железка надраена до блеска, а в сапоги смотреться можно.
Андариэль не перестает меня удивлять. Всю ночь по городским крышам бегает, подслушивает, подсматривает, а не устает. Разбудила, пощекотав вейгуром, позвала завтракать. Поражаюсь ее мастерству, вейгур очень острый, чуть рука дрогнет и заказывай отходную. Как-то попросил дать посмотреть вейгур поближе, показала, все про него рассказала но в руки не дала. Что поделать, традиции. Этот кинжал можно дать в руки лишь самому близкому, да и то в исключительных случаях. А еще эльфика потрясающе готовит. Дай ей засиженное мухами дерьмо шаршуда – так приготовит, что язык проглотишь и добавки попросишь. Так ей и заявил. Теперь она будет каждый день кормить меня тухлым дерьмом шаршуда, а если ленивый маг не достанет подходящего тухлого дерьма, то будет кушать плоды, коренья и прочие фрукты, приготовленные заботливыми руками эльфийской убийцы. А я согласился. Сам себе поражаюсь, ведь раньше любую пищу без мяса называл помоями. Пощупал уши, вроде не заострились, но надо будет в харчевню зайти, мяса поесть.
Мы с Андариэль такие разные. Я не знал своих родителей, кочевники нашли меня рядом с телами родителей возле пересохшего колодца в стороне от караванной тропы, вырастили. Но я все равно был для них чужим, черным шаршудом в стаде. Когда мальчишки получили свои первые деревянные мечи, мне досталась только палка. Было унизительно, меня лишили возможности стать полноценным мужчиной. Когда меня забирали в Академию, я не испытывал ничего кроме радости. Наверное, из-за такого детства я замкнут, плохо схожусь с людьми. У Андариэль же куча родни, их род весьма древний и уважаемый. К тому же она принадлежит старшей ветви. В конце концов, она эльфийка, а я человек. И, тем не менее, живем вместе под одной крышей, замечательно ладим, вместе делаем важное дело.
Вот и первые заработанные деньги. Всего десяток серебрушек, зато мой первый заработок. День туда, день обратно и день на сдувание роя жуков-полосатиков, угрожавших посевам кивана. Заодно немного имперцам подгадил, подхватил, закружил рой на подлете и поднял повыше, где воздушный поток в сторону Единой империи проходил. Приятно. А еще приятно, что я пока освобожден от десятины в пользу Академии, а что до местных налогов и податей – пусть только попробуют потребовать. Вернулся на закате, рынок уже не работал, но звон монет открывает двери любой лавки. Потратил все, завалился домой радостный с фруктами и бутылочкой анталийского золотого. Вино просто великолепное, восемь монет за такое совсем не жалко. Андариэль рассказала, что в первую ночь после моего отъезда в дом проникли двое, ничего не взяли, но в вещах порылись, ей пришлось просидеть на крыше, пока они не ушли. Похоже, моей персоной заинтересовалась тайная стража. За эльфийку совершенно не волнуюсь, в ее комнате лаз на чердак, а оттуда через слуховое окошко можно на крышу вылезти, все свое носит с собой. А вот свечи, которые мы зажигаем после заката могут выдать. Будет очень подозрительно, если оба окна зажгутся или погаснут одновременно. Пока поживем вдвоем в одной комнате. Все равно порядочные маги предпочитают спать ночью, а эльфийка всю ночь где-то пропадает.
