— Я буду координировать всё с орбиты. Ты же заблудишься там. Один. Без меня.
— Так ты со мной будешь. Рядом! — Я уже понял, что опасность и интендантство есть две противоположности, свести которые невозможно и продолжал уже подкалывать его, стараясь сохранять серьёзный вид.
— Ты не бойся, как только ты их ножичком, я тебе ствол дам. Меня-то обыскивать не будут — Лорд как ни как. — Откуда то из памяти всплыла старая киношная фраза и я добавил. — Я дам вам Парабеллум!
— Не надо. — он даже отошёл на пол шага: — Я лучше головой работать буду.
— Головой бить, бодать в смысле? — Я сделал вид, что понял его буквально.
— Думать буду!
— Ааааа…, — делано разочаровано протянул я. — Значит девку тебе, а рисковать мне, да?
— Ну… — он замялся, — я вас эвакуировать буду. Нельзя же корабль вот просто так оставить. Угонят!
— Это то на тюремной планете — угонят? — Я скептически посмотрел на него, но он только кивнул в ответ. — А то! Там же эти… амнистированные живут. Это та ещё публика. Нет. Решено и не спорь даже! Спускаемся вдвоём, ломаем защиту, потом ты прорываешься на багги, а я тебя с орбиты навожу. Вытаскиваешь Бродяжку, выбираетесь с зоны и я вас беру на борт. Идеально!
— Идеально? — Я вопросительно посмотрел на него.
— Да! И не спорь!
Сканер снова привлёк моё внимание и я прервал свои воспоминания. На сей раз сигнал был другим — две близко расположенные горизонтальные полоски указывали на близость метеорита, окончившего свой полёт на этой планете и я свернул к нему. В основном такие небесные скитальцы несли в себе никель и железо, но чем чёрт не шутит — там могли оказаться и крайне редкие минералы. Например плутоний или уттриум.
Не свезло — я сопроводил грустным взглядом катящиеся со склона вниз обломки. Олово, железо и никель, а этого добра мне не нужно было от слова совсем. Хех… продолжим. И я снова нацелил нос Скарабея на далёкую туманность.
Но продолжить движение мне не удалось — на панели заморгал символ вызова и я активировал канал связи.
— Привет! — Несмотря на помехи голос Александера звучал бодро. — Ты как там? Сам камнем не стал?
— Тебя бы сюда, посмотрел бы я на тебя.
— Ну, не ворчи. У меня отличные новости! Двигай в HR 1621 1A, я тут тебя жду.
— Где это? — Я вызвал корабль.
— Неподалёку, думаю два или три прыжка, не более. Жду! До встречи! — И он отрубил связь.
На радаре Скарабея появилась метка моего корабля и я вытянул голову следя а его посадкой. Вот он перешёл из пикирования в пологий полёт, выбирая ровный участок для посадки. Вот вспыхнули синим нижние маневровые двигатели, гася вертикальную скорость, выдвинулись опорные лапы и он медленно опустился на поверхность. До него было недалеко — метров
триста — триста пятьдесят и мне было хорошо видно как откинулись люки ангара и вспыхнули приятным жёлтым светом огни, окаймляющие его проём.
Не сдерживаюсь и взбираюсь на соседний с кораблём холмик. В свете моих фар его корпус мерцает матовым чёрным светом. После эпопеи с радикально чёрной краской я довольно долго летал на ослепительно белом корабле. Я свыкся с непривычным цветом и даже начал им гордиться, особенно после того как мне подвернулась старая и потрёпанная книжка, что-то из детской серии. Там говорилось, что особо злобные подводники древности красили свои корабли в ярко белый цвет. То ли, что бы не выделяться на фоне айсбергов, то ли понты у них такие были.
Но затем Александер приволок откуда-то несколько бочек модного чёрного цвета и мы за неделю перекрасили наш Штурмовик. Хотя и белый был не плох, цвет то есть. Особенно на ледяных планетах. Уже с пары сотен метров его сложно было заметить на фоне ослепительно белых склонов.
Достаточно налюбовавшись я направил машину прямо в световой колодец образованный льющимся из ангарного отсека светом. Мягкое, жёлтое свечение окутало Скарабея и я дал команду на подъём машины в ангарно-гаражный отсек. Зажужжали, складываясь колёса, убрались в транспортное положение стволы турельки и подъёмник втянул меня в корабль.
В корабле я первым делом активировал карту галактики, ища нужную систему. До неё действительно было недалеко — не более двадцати световых лет.
Мягким, нарастающим рёвом отозвались двигатели когда я начал плавно поднимать корабль от поверхности. На высоте около пяти сотен я задрал нос корабля вертикально и выжал тягу до максимума — нужно было подняться хотя бы до двух километров что бы перейти на сверхскоростной режим, прыгать в гипер от планеты было опасно. По барам, впрочем, гуляли легенды о пилотах, которые умудрялись уйти в прыжок прямо с поверхности, но мне не хотелось проверять эти легенды — ещё больше ходило страшилок о неудачниках, рискнувших повторить подобную попытку. Страшилки обычно заканчивались тем, что кому-то попадались остатки подобных смельчаков, вплавленных в планету или о гигантских кратерах, появившихся в момент прыжка. Самих смельчаков более никто не встречал.
