А вот фрагменты из писем Елены Сергеевны к той же О. С. Бокшанской, но уже 1926 г. 20 февраля: «Федя приехал, я его видела, он обедал у нас, ничего он не женился, и не думает жениться. Сегодня вечером пойду к нему посидеть. А насчет обольщения — очень даже некультурно! В театре вообще не бывала. Думаю, что с приездом Феди буду часто ходить...» 11 марта: «За время болезни ко мне часто звонили Федя, Рипси и Николай Афанасьевич (Н. А. Подгорный. —
В.Л.)»
.
В течение многих лет Федя мелькает в дневниках и письмах Елены Сергеевны. А 27 июля 1939 г., после одобрения пьесы «Батум» на расширенном заседании в МХАТе, она уговорила Михаила Афанасьевича написать шутливую записку Михальскому от ее имени:
«Милый Фединька!
Миша просил меня заранее сделать распределение знакомых на премьеру „Батума".
Посылаю Вам первый список (художники, драматурги и композиторы).
Будьте добры, Фединька, сделайте так:
Эрдман Б. Р. — ложа дирекции.
Вильямс П. В. — 1-й ряд (лево).
Шебалин В. Я. — 3-й ряд.
Эрдман Н. Р. — 7-й ряд.
Дмитриев — бельэтаж, постоять.
Фединька! Если придет Олеша, будет проситься, сделайте мне удовольствие, скажите милиционеру, что он барышник. Я хочу насладиться!..»
Но «насладиться» Елене Сергеевне не удалось — пьеса была запрещена.
98
—
Фуй, Алъёша! —Булгаков очень привязался к младшему сыну Елены Сергеевны — Сереже Шиловскому. В архиве сохранились шутливые записки к нему Булгакова. А Сережа, в свою очередь, часто «помечал» рукописи писателя. Так, на одной из страниц романа «Мастер и Маргарита» он написал огромными буквами: «Потап буржуй...» Мака и Потап — шутливые семейные прозвища Булгакова. Например, 31 августа 1937 г. Елена Сергеевна записала в своем дневнике: «Приехали дачные бедняги (Сережа и Е. И. Буш. —
В. Л.),Сергей обрадовался Потапу».
99
Амалия Ивановна. —Екатерина Ивановна Буш, воспитательница Сережи, сына Елены Сергеевны. Любопытно, что Екатерина Ивановна почти не говорила по-русски, хотя долгие годы жила в семье Булгаковых, вообще у Булгаковых было много друзей и знакомых немецкого происхождения, это — Блументаль, Берг, Эрдманы, Вильямсы, позже — Рихтеры.
100
Филя! Прощайте!.. Вспомните же меня и вы! —Филя (Ф. Н. Михальский) не только не забыл Булгакова, но и помогал во многом Е. С. Булгаковой в ее заботах о творческом наследии писателя. В своих воспоминаниях о Булгакове он откликался на призыв писателя и разговаривал с ним: «Я всегда помню крепко вас, Михаил Афанасьевич, я был свидетелем вашего трудного пути в литературе, ваших немногих, но действительно прекрасных радостей... Теперь, через много лет... я почему-то прежде всего слышу его голос — баритон чуть-чуть с носовым оттенком. Порой в нем чувствуется легкая ласковая ирония и к своему собеседнику, и к самому себе, и к событиям театрального дня. И тот же голос — голос колючий, с бескомпромиссными интонациями, когда посягают на его творчество, на его убеждения...» (Воспоминания о Михаиле Булгакове. С. 256, 258).
101
...Иван Васильевич. Он был... свежее и моложе.— Первоначально было:
«...светлееи моложе».
102
Кто лечил?.. кажется, профессор... Янковский.— Булгаков упоминает своего университетского учителя Ф. Г. Яновского (1860—1928), о котором подробнее будет сказано в комментариях к «Белой гвардии».
103
Женщина поклонилась... древнерусским поклоном...— Слова «древнерусским поклоном» вписаны писателем при редактировании текста.
104
Это все шайка работает.— В Художественном театре постепенно нарастали противоречия между сторонниками К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Со второй половины 1935 г. и до февраля 1936 г. в театре постоянно работали комиссии ЦК БКП(б), которые докладывали о результатах своей работы Сталину. Мы приведем некоторые фрагменты из этих справок. 3 августа 1935 г. зав. отделом культурно-просветительной работы ЦК ВКП(б) А. С. Щербаков (1941—1945) докладывал И. В. Сталину, А. А. Андрееву, Н. И. Ежову (секретарям ЦК):
«По поручению секретарей ЦК ВКП(б) Отдел... ознакомился с положением МХАТ им. Горького.
За последнее время внутри театра весьма обострились отношения между отдельными группами работников. В связи с этим настроение ряда артистов МХАТ подавленное. Это особенно сказалось при обсуждении речи Сталина на выпуске Военной академии... На этом собрании... откровенно были поставлены больные вопросы из жизни МХАТ.
