С ответной речью выступил Авксентьев. Среднего роста, несколько плотный, с вьющимися волосами, умеющий владеть собой, с прекрасными ораторскими приемами, горделиво покачиваясь, он бросает:
- Удивляюсь, что отдельные делегаты выходят и выражают недоверие президиуму, который организовал созыв этого съезда. Недоверие тем людям, которые десятки лет вели борьбу за землю и волю, тем людям, которые многие годы сидели в тюрьмах и в ссылках. Если бы не они, - Авксентьев делает величавый жест в сторону президиума, - не было бы революции, не было бы настоящего съезда. Президиум прекрасно отдает себе отчет в том, что он делает. Президиум не может не приветствовать съезда кадетской партии, ибо эта партия есть "Партия народной свободы". Это не есть партия помещиков, не есть партия капиталистов, это - партия, которая наравне с нами стремилась к свержению царизма.
Голос Авксентьева повышается.
- И если говорить начистоту, свергли царизм не столько присутствующие здесь делегаты, сколько те, которых от имени президиума я сегодня приветствовал.
- Свинство! Подлость! - раздаются крики.
- Я вижу, что на наш съезд проникли чуждые крестьянству элементы, продолжает Авксентьев, - но им не удастся сорвать ни работу съезда, ни те решения, которые съезд примет под руководством настоящего президиума. Я предлагаю перейти к очередным делам, оставив без внимания сделанное перед этим внеочередное заявление.
На задних скамьях поднялся шум:
- Прихвостни кадетов!
Авксентьев, вернувшись с трибуны к председательскому месту, презрительно смотрел на кричавших.
- Я голосую, кто за переход к очередным делам, прошу поднять руки.
Поднялся лес рук.
- Кто против?
Меньшинство.
- Слово для доклада о продовольственном положении страны имеет министр продовольствия Пешехонов.
Большинство находившихся в зале зааплодировали.
На трибуне оказался Пешехонов, среднего роста, худощавый, невзрачный человек, который начал читать речь по шпаргалке.
Я прошел в фойе, где бродили несколько делегатов, обсуждавших инцидент.
- Конечно, Авксентьев не имел права выступать у кадетов от имени съезда. Он должен был, хотя бы ради приличия, получить разрешение съезда...
- Авксентьев и другие кичатся своим революционным прошлым. Подумаешь, важность какая, многие из нас в тюрьмах сидели...
- Что вы, господа, мы не можем действовать изолированно от "Партии народной свободы". Все же эта партия имеет колоссальнейшие заслуги. Может быть, Авксентьев и пренебрег формальностями, но разве это так существенно?
- Прихвостни они! - слышались возгласы. - Надо переизбрать президиум! - Здесь не без провокации большевиков, - возражали другие. - Люди, подобные Авксентьеву, достойны всяческого уважения. Нечего ставить вопрос перед всем съездом, коли президиум у нас авторитетный.
На следующий день я пришел на заседание ранним утром. В кулуарах раздавали письмо главы большевистской партии Ленина, обращенное к делегатам крестьянского съезда. Около людей, раздававших это письмо, толпились.
- Ишь ты, - говорил делегат в золотом пенсне, - на какой бумаге написано, и чуть не золотыми буквами. У нас еле-еле газетной хватает, а тут, посмотрите, чуть не на слоновой. Что значит - денежки имеются, от немецкого генерального штаба.
Я протиснулся, чтобы получить письмо, так волновавшее всех депутатов. Письмо действительно написано на прекрасной бумаге. Ленин сообщает, что он по своему нездоровью не может лично выступить на Всероссийском крестьянском съезде и в силу этого вынужден обратиться с письмом: Товарищи крестьянские депутаты!
Центральный комитет Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков), к которому я имею честь принадлежать, хотел дать мне полномочия представлять нашу партию на Крестьянском съезде. Не имея возможности до сих пор по болезни выполнить это поручение, я позволю себе обратиться к вам с настоящим открытым письмом, чтобы приветствовать всероссийское объединение крестьянства и указать вкратце на глубокие разногласия, которые разделяют нашу партию, социалистов-революционеров и социал-демократов меньшевиков.
Эти глубокие разногласия касаются трех самых важных вопросов: о земле, о войне и об устройстве государства.
Вся земля должна принадлежать народу. Все помещичьи земли должны без выкупа отойти крестьянам. Это ясно. Спор идет о том, следует ли крестьянам на местах немедленно брать свою землю, не платя помещикам никакой арендной платы и не дожидаясь Учредительного собрания, или не следует.
