— Теперь саботаж во всех интеллигентских учреждениях. Надо просто взять ордер в районном совете, несколько красногвардейцев, притти, опечатать дела, и потом самому набирать новых сотрудников.
Во время разговора в кабинет Смолянского вошел небольшого роста, сухощавый, в пенснэ, с блестящими через стекла глазами. Поздоровавшись со Смолянским, он протянул руку и мне.
— Бывший офицер? — отрывисто бросил он вопрос, смотря на мои плечи, где остались следы офицерских погонов.
— Да.
— Что делаете?
— Скобелевский комитет собирается национализировать, — смеясь, вместо меня ответил Смолянский.
— Кому это сейчас надо? Армию сейчас надо организовывать. Читали декрет правительства?
— Читал.
— Так чего же в коллегию по организации армии не идете?
— Там рекомендации требуются, — пробормотал я первое пришедшее в голову оправдание.
— Это дело пустяковое. Раз вы заходите сюда, и вас тут знают, такую рекомендацию и я могу дать.
Он подвинул к себе блокнот, лежавший на столе Смолянского, и быстро набросал на нем несколько строк.
— Вот, — сказал он, протягивая мне записку, — идите к Кагановичу. Сейчас военные люди нужны больше, чем когда-либо. Идите, желаю успеха.
С этими словами он вышел из кабинета.
— Кто это? — спросил я Смолянского.
— Свердлов.
— Председатель ВЦИК? — удивленно переспросил я.
— Да, а что, не верится?
— Да уж больно он просто подходит и, не зная меня, сразу дает рекомендацию.
— Ну, это такая умная бестия, он сразу насквозь видит. При всех наших политических разногласиях все же, надо признать по совести, Свердлов внушает к себе большое уважение.
Я прочитал записку:
Товарищ Каганович, податель сего, военный товарищ, может работать по организации армии. Используйте, как лучше. Я. Свердлов
Мариинский дворец. Громадное красивое здание. Здесь до революции заседал Государственный совет, а во время революции кратковременный Предпарламент.
Коллегия по организации рабоче-крестьянской Красной армии только начинает формироваться, о чем свидетельствует неорганизованность, неведение одним отделом, где находится другой. Наскоро расставленные в больших комнатах столы еще пусты. Одиночные сотрудники перебегают из одного конца здания в другой.
Это как бы новый главный штаб формируемой большевистской армии.
В первом же этаже натолкнулся на надпись: «Организационно-агитационный отдел». Пошел по коридору. На дверях надпись: «Комиссар отдела Каганович».
В кабинете одинокий письменный стол без всяких признаков письменных принадлежностей, без всяких признаков жилья и живых существ.
Жду. Проходит какой-то товарищ. Обращаюсь с вопросом, где можно встретить товарища Кагановича.
— Сейчас придет, он распределяет комнаты для организационно-агитационного отдела.
Через полчаса входит товарищ в кожаной куртке, высоких сапогах, лет двадцати пяти, с энергичным лицом, большими серыми глазами. Вопросительно останавливает свой взгляд на мне.
— Тов. Каганович? — угадал я.
— Да, откуда?
— Вам письмо, — протянул я ему записку Свердлова.
Каганович быстро пробежал глазами.
— Вы где хотите работать?
— Где будет удобно для дела, мне все равно, я не связан местностью.
— Здесь, в Питере, у нас уже достаточно товарищей, нам нужны деятельные работники в провинции.
— С удовольствием поеду.
— Куда хотите? В Сибирь, Дальний Восток, Урал, Украину?
— Для меня подходили бы Тула, Калуга.
— Отлично, там как раз у нас никого нет. Вам одну губернию, две?
— Я не знаю, как у вас полагается. Я не буду протестовать, если вы дадите и две губернии, например: Тульскую и Калужскую с пребыванием в Туле.
— Можно и так. А почему вы на Туле остановились?
— Я в Туле отбывал воинскую повинность. Знаю тульских военных. Имею некоторое знакомство с оружейными заводами, поэтому считаю, что на первых порах моя работа там прошла бы наиболее успешно.
— Правильно, раз есть связь с Тулой, валяйте в Тулу.
— А какие условия? — спросил я.
— Мы вам дадим мандат, что вы являетесь ответственным организатором Красной армии, затем дадим право беспрепятственных сношений по телеграфу с Петроградом. Содержание триста рублей в месяц.
— Я согласен.
Через полчаса у меня на руках мандат:
Предъявитель сего товарищ Оленин является ответственным организатором по организации и формированию частей рабоче-крестьянской Красной армии в Тульской и Калужской губерниях.
Все организации приглашаются оказывать всяческое содействие товарищу Оленину при исполнении им возложенных на него заданий.
Тут же мне были выданы триста рублей, как месячное жалование, и удостоверение на бесплатный проезд от Петрограда до Тулы.
Мирная деятельность просветителя лопнула, как мыльный пузырь. Я опять военный.
До Тулы добирался с большим трудом.
