Мы обсудили ближайшие планы, договорились, что они приедут на съезд, всё равно делегаты друг с другом незнакомы, никто ничего не поймёт, а после того, как все разъедутся, мы проведём собрания в уездах и городских департаментах и выберем их главами местных комитетов. Все высказали уверенность в том, что смогут подобрать людей для организации дальнейшей деятельности. Мы расписали географические границы ответственности, поболтали о всяком разном и разъехались. Я – вдохновлённый тем, что обрёл первых реальных сторонников, они – в надежде, что всё же можно изменить жизнь к лучшему. Довольной осталась даже Жанна, по дороге туда явно собиравшаяся фиксировать мои промахи и потом пару дней рассказывать, как их исправить.
– История знает много примеров, когда члены политических объединений собирались в пивных, но с приходом в политику женщин борьба переместилась в кофейни.
– Да, девушка, можете писать трактат о взаимодействии политики и общепита.
Я не сторонник учений об ауре и раскрытии чакр, но всё же в разговорах о положительной энергетике что-то есть. То первое собрание стало самым запоминающимся ещё и тем, что окончательно утвердило меня в мысли, что всё у нас получится.
Утром Матильда пришла не одна, а с Ларисой. Из сумки был извлечён фломастер, которым моя имиджмейкер без разговоров ткнула несколько раз мне в лицо. После чего уложила на диван
– Лариса, в вену.
Лариса пододвинула стул и начала накладывать жгут мне на бицепс. На мой вопросительный взгляд Матильда напомнила:
– Не обсуждаются. Мне нужно сделать Вам несколько инъекций. Это не вживление чипов, хотя мысль богатая. Это называется филлеры. Они слегка разгладят носогубные складки и немного приподнимут обвисание щёк, в общем, как в сказке о Коньке-Горбунке, только без котла. Процедура довольно болезненная, поэтому внутривенное вливание будет в данном случае лучше местного наркоза. Спите спокойно, дорогой товарищ.
Когда я пришёл в себя, надо мной склонялись лица Матильды, Ларисы и Ирины.
– Отлично, – пробасила Матильда, – вели себя молодцом, государственных тайн не выдали и маму не звали.
– А кто такая Лена? – поинтересовалась моя жена.
Вероятно выражение моего лица было настолько глупым, что все три мерзавки расхохотались.
– Возможна лёгкая гиперемия и ощущение отёка. К вечеру всё пройдёт, – продолжила моя мучительница.
– Главное, чтобы он в результате не выглядел моложе меня. Хотя…
Я обожаю эту женщину.
– Поскольку сегодня для всего интернета у Вас свадьба, – начал от порога Егорыч, – снимки, кстати, получились отличные. Лариса, у Вас золотые руки и глаз художника. Так вот, поскольку человек не может одновременно жениться и проводить встречи, сегодня у Вас день работы над собой, а завтра с утра выезжаете в Избор, завтра же – обратно и послезавтра – в Корчаву. Таким образом, до съезда успеете объехать все губернские центры.
– Егорыч, а можно Оливию оставить напоследок? Я не уверен, что этим летом у меня будет возможность окунуться в море, а через неделю там уже будет достаточно тепло, чтобы хотя бы ноги намочить.
– Отмечаю: В Оливию – двумя машинами и с ночёвкой. Думаю, что девчата не откажутся, а они заслужили немного оттопыриться.
Потянулась череда пейзажей за окном, городов и лиц. Очередной губцентр, очередное кафе, кто-то уходит, но большинство остаётся и искренне радо принять участие, причём им не сообщается заранее об истинной цели встречи: «Буду проездом в Сонюшине, не желаете встретиться на чашку кофе?» Это придаёт всему лёгкий налёт авантюризма и захватывает. Кроме того, хотя некоторые и знакомы между собой, понимание того, что вот они – настоящие, живые люди, которые думают так же, как ты, что ты не один, что тебе не мерещатся различия между выпусками новостей и реальной жизнью, оно окрыляет. Когда мы расходимся, их возбуждённое состояние передаётся мне, и меня даже не бесит загадочная улыбка Жанны.
Аслан не отказался от истязаний, просто теперь наши занятия сместились на вечер. 31 мая, после очередного возвращения, он загнал меня на весы и торжественно объявил:
– Мынус тры кылограмы! Науэрна, паэздок многа.
– Ну вот, а говорят – трудно похудеть к лету. Завтра на пляже буду красаучыком! Да, учитель?
Свет в доме можно было выключать, Аслан сиял сильнее, чем прожекторы Матильды.
Девяносто с небольшим километров собственной береговой черты не делали Славию великой морской державой, но обеспечивали выход к морю и возможность для граждан потрогать медуз, не выезжая за границу. Из прибрежной полосы пригодными для организованного отдыха были от силы километров пятнадцать, пять километров занимал порт, около шести – устье Идлани и три – набережная Оливии, совмещённая с городским пляжем.
Чтобы не терять времени, мы выехали глубокой ночью и рассвет встречали уже на морском берегу. Егорыч не отказал себе в удовольствии поехать с нами, при этом сидя за рулём моей машины. Стёкла, как он и обещал, были затонированы наглухо, кроме того, у неё появились новые диски и пропала трещина на бампере.
