Основным развлечением в эти дни были многочисленные интервью. Каждый день Матильда приводила по два-три желающих донести до своей аудитории суть национал-прагматизма. Среди первых интервьюеров была особа из какого-то глянцевого журнала, решившая во что бы то ни стало выяснить, как я отношусь к ЛГБТ. Попытка отшутиться, что я к ним не отношусь, успеха не имела, её во всех моих планах на преобразования в Славии интересовало только, какими новыми правами я собираюсь наделить этих членов общества. Ну я и ответил, что не собираюсь разделять граждан по признаку половой ориентации и не считаю, что об этом вообще нужно говорить, поскольку предпочтения такого рода – личное дело каждого, а демонстрация отклонений вообще ненормальна. На что был назван гомофобом и извещён о бескомпромиссной позиции журнала в отношении таких как я. После чего она расстроила меня тем, что геи, лесбиянки и прочие сто пятьдесят гендеров за меня голосовать не будут и, хлопнув дверью, выскочила из комнаты. Когда я вышел за ней, увидел, корчившуюся в истерике Матильду. Вытирая слёзы, она прохрипела:
– Это намного лучше, чем огромная фотография гей парада с транспарантом «Макс – один из нас!» – Тут же заявила, что хрен упустит такую возможность и уже на следующий день по всей стране красовались радужные билборды с надписью «Гомосексуалисты против Швеца!»
Примерно, в это же время мне пришло приглашение посетить посольство Украины. Это было названо «ланчем». Там в очередной раз побили горшки с россиянами и украинцев интересовало, как в случае моей победы я буду относиться к транзиту. Буквально на следующий день, по тому же вопросу меня пригласили в посольство нашего восточного соседа. У этих нет своего выхода к морю, а порт в Оливии к ним ближайший, поэтому основным вопросом тоже был транзит, хотя говорили всё время о необходимости поддержания добрососедских отношений. На обе встречи я ездил в окружении охраны и в сопровождении Жанны. Мы, в основном, улыбались и кивали. Уже при получении украинского приглашения Егорыч как-то загадочно улыбнулся и сказал: «Теперь ждём», а когда на следующий день после этой встречи привезли конверт из американского посольства, самодовольно мурлыкнул: «Вот».
Американский посол нашел для меня время в четверг. Я поинтересовался у Жанны, о чём будем говорить там, но она сказала, что в этот раз мне будет лучше поехать с Ириной, которая заодно и попереводит. И очень попросила прямо на входе включить дурака. Мы, дескать, уже наулыбались двум послам, будем изображать недалёкого выскочку и здесь.
В четверг к назначенному часу мы не стали мелочиться, а приехали кортежем из шести машин, пять из которых были набиты охраной. Посол в сопровождении небольшой свиты встретил нас лично.
– Мистеr Шветс, я очень rад Вас видеть.
– Позвольте представить мою супругу, господин посол. Ирина будет нашим переводчиком. Щи спикс инглиш вэри гуд.
– Оу, мистеr Шветс, Вы знаете английский! Извините, я был настолько этим поrажён, что не ответил, как я rад говоrить с Вашей супrугой. Миссис Шветс, – он галантно поклонился, – Вы могли бы не утrуждаться, у нас есть сотrудники, котоrые хоrошо говоrят по-вашему, но так мне будет намного пrиятнее. Господин Шветс, Вы пrиехали с такой охrаной, Вы чего-то боитесь?
– Да то не я, господин посол, то мои соратники, – я заранее предупредил Ирину, чтобы при разговоре она переводила всё, что я буду говорить, на английский, даже, если посол будет говорить понятно, а слово «соратники» попросил каждый раз подавать, как «partners». «Камрады они», – ответила жена, но у меня появилась довольно светлая, на мой взгляд, мысль, поэтому я настоял на именно таком варианте, – это они боятся, господин посол. Вдруг со мной случится что, а ведь столько сил и средств потрачено.
– Мне говоrили, что Вы умеете шутить, господин Шветс. Это отшень важное катшество для политика.
– Ну да, так вот, помаленьку.
– А скажите, мистеr Шветс, – похоже, он решил сразу перейти к официальной части и побыстрее закончить разговор с этим придурком, – как Вы смотrите на отношения между нашими стrанами?
– О, господин посол, Америка – величайшая страна, я помню свои первые джинсы, они были американскими.
– Что ты несёшь? Какие, нафиг, джинсы? – шёпотом спросила Ирина.
– Какие-какие – «Монтана», блин, переводи, пожалуйста.
После моих слов о джинсах, лицо посла приобрело отечески-покровительственное выражение и, похоже, он даже смирился с мыслью потерпеть меня ещё пару минут.
– То есть, в случае Вашего избrания, Вы готовы к пrодолжению нашего сотrуднитшества, мистеr Шветс?
– Мы с соратниками часто обсуждаем вопрос сотрудничества с Соединёнными Штатами и они говорят, что вы – великая нация и это – очень перспективно. Мы будем учиться у вас, господин посол, и у всех государств, в которых уже давно построено демократическое общество, у европейских, например.
– Вы знаете, господин Шветс, что мы пrистално следим за соблюдением пrав тшеловека во всём миrе…
– Конечно, господин посол, именно поэтому мы будем их соблюдать.
