Повседневность попаданца и его фамильяра. Магия, путешествия, поиск артефактов, сленг и немного юмора. "Орфография и пунктуация автора сохранены, все совпадения случайны". 18+.
Задумываясь о том, как грамотно разложены по жизни грабли, начинаешь верить в высшие силы…
Светодиод весело засиял красненьким. Керамический зуммер жизнерадостно засвистел, уходя в верхний диапазон. Арбайтен. Заслуженный пенс дед Мих-Мих, отошёл на три метра от «установки» и закурил победную сигару. Наконец-то заработал генератор плавающей частоты. Спаянный из подручных радиодеталей, по схеме «я у мамы радиолюбитель».
Вундервафля предназначалась для вызова дождя. Представляла из себя фанерку, с руническим ставом, любовно выложенным тонким обмоточным проводом, добытым из старого реле РКМ. А ещё, генератор плавающей частоты и гелевый аккумулятор-семерка. По идее, прямоугольные импульсы проходят через хитро-развесистый рунический став, а светодиод показывает целостность контура. Свистоперделка пьезокерамическая сигнализирует, что генератор молотит исправно. Просто и гениально.
Рунические ставы в данной реальности работают, но очень тускло и криво. Практически незаметно.
Впервые дедулю осенило, когда вдвоём с младшей внучкой, втихаря, смотрели аниме «Странности любви не помеха». Там, анимешные школьницы выложили на полу пентаграмму, из ёлочной гирлянды. И прикалывались кто во что горазд. Ну да, сама по себе пентаграмма ничего осмысленного не несет. В неё надо что-то вписать, чтобы хоть какой-никакой эффект случился. Это теоретически, а так-то общеизвестно, что магии не существует. Но многолетние эксперименты с рунами и литерами, убедили деда, что «что-то такое есть». И вот он стоит посреди собственного огорода, а в зарослях капусты «Романеско» мигает прибор для вызова дождя. Атмосфера сухая как бубен, на небе ни облачка. Прогон пробный, всё на живую нитку собрано, надо потом дорабатывать. Сейчас просто проверка, не греется ли где чего. Для вызова непогоды, прибору нужно сутки работать не выключаясь, по идее. А там как пойдёт. Может и ни как.
Затянулся сигарой, эх хороша, аж в глазах засеребрилось.
Стоп.
А чего это засеребрилось именно вокруг «рунической фанерки»? Небо чистое. Ветра нет.
А свечение все заметнее, пора рубить концы или ещё немного подождать…
Как всегда, все произошло внезапно. Серебристая полусфера резко увеличилась в размерах, до десяти метров. И тихо лопнула, как мыльный пузырь. На земле остался гладкий выжженый круг. Ни капусты, ни прибора, ни деда Мих-Мих больше не было…
Тьма. Странная, подозрительная тьма. Сплю? Стрёкот, как от кузнечиков. Откуда у меня в огороде кузнечики, никогда не было. Ничего не ощущаю, ни тепло, ни холодно. Тело не чувствую, как на тренировках по расслаблению. Здорово приложило. Вот тебе и двенадцать вольт. Полный сонный паралич. Но глаза-то открыть можно? Не открываются. Да будет свет! Эге, протаяло светлое пятно, как в замочную скважину смотришь. Стрёкот потихоньку превращается в писклявые, тонкие голоса и я понимаю, о чём они стрекочут.
— Что вы тут лепечете стервы, где груз? Что это за мешок? Опять бардак, бестолковые сучки!
Ничего толком не вижу, светлое пятно и листья синего цвета. Лежу в капусте? Эпично, в начале жизни его нашли в капусте, в ней же он и сгинул. Некролог. Реквием. Печальный сигнал. А что, если глаз вытянуть на ложноножке чуть выше? Получилось. Вижу, на синей траве лежит серебристый шар, вокруг заросли синих кустов с желтыми и красными цветами. Две феечки, маленькие, размером с авторучку, голые девочки со стрекозиными крылышками. Порхают вокруг шара, рассыпают в воздухе золотистую пыльцу. Третья сидит в цветке, как в кресле и вопит:
— Быстрее бестолочи, накрывайте его приёмным контуром, он уже мутирует!
Ха! Да ведь это я этот самый шар и есть. Смотри-ка, подтягивают здоровенный голубой колокольчик на тонком стебле и пытаются меня накрыть. Не успел вырастить ложноножки, накрыли.
Замуровали таки, демоницы мелкие.
Опять тьма, ни черта не видно. Феечки-хренеечки.
Опять стрекот, но металлический, лишенный всякого выражения эмоций. Как передача данных в модеме.
Внезапно все вокруг заклубилось световыми сполохами, сбоку с коротким мявом на меня прыгнул большой белый котище.
И хоть у меня не было ни рук ни ног, я прижал его к груди вроде как руками, шепча «Макс, ты вернулся…»
Сознание померкло.
Тьма.
Мужик просыпается в морге, весь голый, замерзший. Накидывает на себя простыню и идёт к выходу. Там бабка — вахтерша. Он ей: — Доброе утро бабушка… Она с перепугу: — Господи! Какое доброе утро, ты же в морге! Он: — Ааа… ну тогда эта… гутен морген…