- Когда товарищ Хлюстова констатировала смерть Митенковой, что нам оставалось делать? Не сидеть же сложа руки. Продолжили обыск... Дошли, значит, до сундука. Открываю его и, поверите, аж отскочил в сторону. Лежит человек и смотрит на меня. Как с того света... Домовой какой-то...
С легкой руки Жарова старика, прятавшегося в сундуке, мы между собой стали называть Домовым.
- И что он?
- Да ничего. Смотрит и все. Как ни пытались из него хоть слово вытянуть - молчит...
- Как вы думаете, - обратился я к судмедэксперту, - в чем дело?
- Может быть, шок? От испуга. Явно что-то с психикой... Борис Матвеевич приедет, он сразу разберется.
- Да, - протянул я, соображая, - когда-то он доберется сюда...
Межерицкий был главным врачом психоневрологического диспансера, расположенного в поселке Литвиново. Это километров двадцать пять от Зорянска. Пока он соберется, потом ехать по мокрому шоссе, по нашим непролазным улицам...
- Не раньше чем через час, - как бы читая мои мысли, подытожил следователь.
- Но я, увы, здесь бессильна, - развела руками Хлюстова.
- Понимаю, - кивнул я. - Так что можете ехать.
- Все-таки врач, - улыбнулась она. - Дождусь Бориса Матвеевича. На всякий случай...
- Обжегшись на молоке... - усмехнулся я. - Тогда, может быть, вы еще раз попробуете разговорить его?
- Попробовать можно. - Хлюстова прошла к старику.
- А мы, Константин Сергеевич, давайте побеседуем с соседями, что живут на другой половине дома.
- Пожалуйста, товарищ прокурор. Я посылал специально на работу за хозяином. Можно пригласить?
- Конечно.
То, что следователь проявил оперативность, вызвав соседей для опознания, было хорошо.
Все, кто ни заходил в дом - понятые, санитары, работники милиции, были мокрые от дождя. Сосед Митенковой, Клепков, появился на пороге сухой. Даже ботинки...
Он был напуган происходящим, держался настороже и при допросе говорил, обдумывая каждое слово.
- Этого человека не видал отродясь и никогда о нем не слышал, - сказал он по поводу Домового размеренно и с расстановкой. - А живу в этом доме седьмой год.
- Как он вам достался: купили или по наследству? - спросил я.
- Купил. Документы у меня имеются. В порядке. Могу принести.
- Потом. Если понадобятся... Вы часто заходили на половину Митенковой?
- Чтобы не соврать, раза два, может, заглянул. Но соседке это не понравилось...
- Давно это было? - поинтересовался я.
- Давненько. Только мы въехали. Дай, думаю, поближе познакомлюсь. Жить-то ведь рядышком, через стенку. Хоть и предупреждал бывший хозяин, что Валерия Кирилловна ни с кем не знается... И правда, дальше сеней не пустила. Я, впрочем, не обиделся. У каждого свой характер. Как говорится, кому нравится арбуз, а кому - свиной хрящик...
- У вас хорошо слышно, что творится на этой половине?
- Нет, не слыхать.
- Ни звука? - удивился следователь. - Я в большом живу, с бетонными перекрытиями, и слышно. А это самоделка...
- Конечно, когда она ночью ходила по комнатам, немного слышно. Ночью вокруг тихо, - поправился Клепиков. - Мы все с женой дивились: как это человек себя не бережет? Днем на работе и ночью отдыха не знает. Разве можно так жить? И ведь одна. Какие-такие особые хлопоты могут быть? Не скрою, удивлялись, когда же спит Валерия Кирилловна...
- А разговоров, других звуков? - снова спросил я.
- Такого не было, - признался сосед. - Даже ни радио, ни телевизора. В этом смысле - отдыхай в любое время, не беспокоят...
Скоро мы Клепикова отпустили. И через несколько минут он вышел со двора. В длинной, до земли, плащ-накидке. С капюшоном. Потому и был сухой...
- Что вы скажете, Константин Сергеевич?
- Странно, товарищ, прокурор, - ответил Жаров. - Судя по комфорту, старик прожил у Митенковой не один день. Посмотрите: даже дырочки для воздуха предусмотрены. И сделаны не вчера...
Хлюстова так ничего и не добилась от Домового. А Межерицкий все задерживался. Я уехал в райком, где меня ждали по другому поводу, но я, естественно, рассказал и о Домовом. Там очень заинтересовались этим случаем. Заинтересовались и в области. Строили разные предположения. Одни говорили, что Домовой - скрывающийся уголовник, другие - дезертир военных лет, а третьи считали, что несчастный старик - сам жертва преступления...
По городу поползли самые невероятные слухи, вплоть до объявления Домового святым мучеником.
Чтобы рассеять догадки и слухи, нужно было установить личность старика. Проверка была поручена следователю Жарову, а меня секретарь райкома, а потом и прокурор области просили "помочь и проконтролировать".
На следующий день следователь сидел у меня в прокуратуре с документами, какие удалось собрать за короткое время.
- Вот прежде всего материалы обыска, - сказал Жаров. - Весь дом перевернули. Чердак, подпол, все.
- Сначала о Митенковой, - попросил я, принимая от него папку.
