И тут это тело замычало.
И я поняла.
Нет, ну я слышала по голосу, что подшофе, и даже догадалась, что он ко мне придет нетрезв — ну, а кто в этой стране пятого января трезвый-то?
Но еще по телефону он был вполне вменяемый! И даже разговаривал нормально. И вот как — как? — за какой-то час можно нажраться до такого состояния, чтобы прийти и упасть, — это, блин, загадка души русской.
И лежит этот потеряшка в моем коридоре, носом аккурат в моей туфле, мычит, а из-под него торчат розы.
Хорошо, что хоть не с елкой…
Я собралась, за ногу его подергала, оттащила маленько, дверь закрыла.
— Эээй! — говорю. — Вставай, да? Нечего у меня тут лежать.
Мычит. Мычит, но хоть шевелится.
— Так, — говорю, — дорогой друг, ты на ноги встать можешь, нет?
Помычал, подумал, как-то сам перевернулся, отполз, сел, к стеночке прислонился, смотрит сквозь меня.
Я ему:
— Милый, куда пришел — помнишь?
И вот это, блин, автопилот!
Короче, это тело одной рукой по карманам — по карманам, достает какую-то просто тучу мятых купюр, выбрасывает мне их кучкой на пол, а второй — вот я не шучу! — тянется расстегивать ширинку.
Расстегивает и мычит: «яяяя… пршшшел… авай… сюа иииди».
Человек реально говорить не может, но в тепло присунуть — это ж завсегда пожалуйста!
— Уууу, — говорю, — милый, давай с этим вот в другой раз, ладно?
(Деньги деньгами, но я же знаю — там если начать, то пока оно кончит, я похудею.)
Сидит, глаза не фокусирует и за ноги меня хватает.
«Я человек интеллигентный…»
Интеллигенты — они теперь такие, да.
Ясненько, думаю, надо спроваживать.
Большой привет Петровичу, ей-богу…
Ну, а как его? Из квартиры я его сама не вытащу. Тяжелый.
Ну что… позвонила своему таксисту, приедь, говорю, помоги тело транспортировать, деньги — не вопрос. Пока звонила — он, интеллигент этот, и захрапеть успел под стеночкой.
Приехал таксист минут через двадцать, мы этого товарища под белы рученьки и, как есть, с расстегнутой ширинкой, поволокли.
В машину запихнули, он там какой-то адрес промычал, я рассчиталась (ну да, теми же деньгами, что он мне накидал).
— Адьес, — говорю, — милый, люблю, целую, желаю удачи в следующий раз!
Телефонный звонок разбудил нас с Лизой неожиданно. Мы только в половине шестого утра легли спать, а в половине десятого проснулись от громкого хита Земфиры, звучавшего откуда-то из-под кровати.
— Блииинн, — хрипло просипела Лиза, одной рукой нечаянно толкая меня в бок, а другой пытаясь нащупать где-то на полу телефон, — Олька чета звонит, что ей надо в такую рань…
К тому времени, когда она нашла трубку и нажала «ответить», я почти проснулась.
Мы зависли у Лизы почти до утра. В пять ушел Лизкин постоянный клиент, страстный любитель клубнички и лесбо-шоу, с которым мы в этот раз не столько трахались, сколько пили.
— Алле? — сонно спросила Лиза, не открывая глаз. — Я сплю, ты время видела?
В следующие полминуты она явно проснулась, а еще через полминуты села в кровати.
— Ко мне? Да не вопрос. Да нету у меня, откуда… Хорошо, да, конечно, купим, я с Катькой, да, да, мы сейчас подъедем… Да ты не расстраивайся, ага, перевезем…
— Каать, — повернулась она ко мне, нажав на отбой, — вставай, надо к Ольке срочно съездить. Не забудь напомнить по дороге — купить больших и прочных пакетов.
— Она что, кого-то ночью убила, и надо помочь вывезти труп? — мрачно съязвила я, окончательно просыпаясь.
— Да нет, — задумчиво ответила Лиза, — она ко мне с вещами переезжает. Ее там из квартиры выгоняют, или что… Я так и не поняла. Но сказала, что очень срочно. Ладно, на месте уточним. Вставай, соня. Кофе сделать?
Лиза, шатаясь, уже плелась на кухню.
По квартире плыло дивное послевчерашнее амбре.
Через десять минут мы вызвали такси, а уже через час, еще немного пьяные после вчерашнего, с запасом больших пакетов, стояли на пороге уютной Олиной квартиры. Впрочем, в этот раз в квартире был непривычный бардак: Оля собирала вещи.
Увидев нас, она как-то истерично захихикала.
— Хозяйка чудит? — уточнила Лиза, оглядывая жуткий беспорядок.
— Хуже, — несвойственным ей голосом ответила Оля, — у меня тут такой цирк вчера был…
И, нервно закурив, добавила:
— Сука, лучше б я его вообще не брала… Еще ж подумала, когда домой зашли, что, блин, вообще малолетка на вид…
— Кто малолетка-то? — переспросила я.
— Да придурок этот, — Олька затянулась и выпустила дым, — девчонки, помогите вещи собрать. Прямо как есть складывайте в пакеты, надо отсюда рвать как можно скорее.
И, пока мы помогали ей собираться, Олька, страшно матерясь, рассказала нам, из-за чего вышел весь этот сыр-бор.
Было что-то около шести, Олька сидела дома и, в общем-то, никого не ждала. Клиентов последнее время было маловато, и предыдущий раз она отработала аж четыре дня назад.
Она уже собиралась было принять долгую пенную ванну и ложиться рано спать, как зазвонил телефон.
Довольно низкий, но молодой голос поинтересовался ценами на услуги, спросил, что входит, долго торговался, сначала сбил с двушки до полутора, а потом еще и так, чтоб за эти полторы тысячи, кроме классики, входил анал.
