Да, у меня была истерика. Я почему-то испугалась.
Дальше был цирк. Он одевался на ходу, я, перепуганная, все же наступала…
Он ушел, а я достала виски.
Кот не выходил до вечера.
Лизуны — народ особый и, к слову, очень многочисленный. У них у всех есть общая черта. Лизуны — мужчины вдохновленные. Ну как же тут не быть по жизни вдохновленным, если ты — гурман. Ну, то есть всегда перед глазами эклерчики и сахарные кольца. Мммм, нямка, да.
Они, любители десертов, частенько поначалу чуть смущены, но в глазах у них ясно читается, что им не терпится добраться…
Лизуны безобидны. Всего-то надо им, чтоб открывался перед глазами хороший вид, и тогда уж они забывают обо всем на свете.
Да им и женщину-то целиком не нужно, по большому счету.
Невысокий лысоватый мужичок, лет сорока пяти, улыбчивый, смущенный, рассчитался, осмотрелся и прошел. «Гурман», — почему-то вдруг интуитивно определила я.
— Кофе? — спросила приветливо.
— Ага, — отозвался он, неловко садясь в мое кресло, — неплохо у тебя.
Через пять минут мы мило болтали, и понемногу его скованность ушла.
— Ой, — как-то суетливо вдруг начал он спустя еще пять минут, — я сказать хочу… это… я люблю, когда, ну чтоб орально… вот. У тебя ж есть презервативы для этого дела? С женой-то я так мог, а тут… сама понимаешь…
— Милый, орально так орально, конечно же, — не поняла я сразу, — и презервативы какие хочешь. И даже фруктовые! Ну, это они больше для меня фруктовые, тебе-то неважно.
— Нет, ты не поняла… не для тебя, — жутко смутился он и вдруг решился, — ну, чтоб не ты мне, а я — тебе. Я хочу тебе доставить удовольствие. Презерватив нужен, ну такой, особый, для этого дела.
— В каком смысле? — вытаращилась я.
— Ну, я люблю языком, только… ну, ты ж сама понимаешь, я так просто не могу, я тебя не знаю, ну и… мне нужен этот, презик такой, специальный… для этого всего. Ну, чтоб я тебе мог удовольствие доставить, — он терялся и мямлил.
— Ах, специааальный! И на что ты его наденешь? — я решила зайти издалека.
— Ну как на что, на язык… — неуверенно заключил он.
— На эрегированный? — уточнила я с невинными глазами.
— Как же так? — разочарованно спрашивал он пять минут спустя, когда я почти уже донесла до него всю абсурдность столь странного девайса. — Я слышал, что есть такие, я думал, у девочек такое точно должно быть. Я просто первый раз так иду, я ж не знал…
— Милый, — терпеливо уточнила я, — ты их сам-то видел, ну хоть когда-нибудь? В руках, может, держал?
— Ну нет, — неохотно согласился он и растерянно продолжил, — а как же я тогда буду? Я же так не могу, чтоб, ну… чтоб совсем без этого… я ж хочу…
— Ну извини, — прервала я его, — чего нет — того нет. Могу дать обычный, если хочешь. Только, боюсь, неудобно ж будет, зубами зажимать… А нет — так придется заняться чем-то другим.
И улыбнулась максимально обольстительно.
Он, видимо, представил себе этот процесс и сразу как-то сник.
Через десять минут, после душа, он сел на кровать. Я ждала его полулежа, облокотившись на руку, согнув одну ножку в колене и демонстрируя новое прозрачное белье за две пятьсот по скидке.
— Ну, дай я хотя бы посмотрю на тебя… — он аккуратно стянул мои трусики, подтянул подушку, запихнул ее мне под пятую точку, развел ноги, устроился и всмотрелся в глубины.
— Ммм… — протянул он с сильным сожалением, как на конфетку, которую нельзя, но ооочень хочется, — ммм…
— А ты здоровенькая? — вдруг почему-то спросил он. В нем явно боролись желания.
— Ничего не болит, — съязвила я.
— Я не об этом, — он посерьезнел, — ты там как? Все нормально?
— Нормально, — закивала я.
— А справка есть? — уточнил он.
— Милый, — я отбивалась с легким сарказмом, — извини, милый, я к врачу для себя хожу, справки как-то не беру…
— Ну как же так, — горестно протянул он, — о таких вещах надо думать. Вот я бы сейчас убедился, что все в порядке, и сделал бы тебе хорошо…
— Послушай, дорогой, — мне начало надоедать, — а давай лучше я тебе хорошо сделаю, ладно? И справок не нужно, и презики такие есть.
И начала я выползать из-под него.
— Подожди, — остановил он меня, хватаясь за мою ногу, как за последний шанс лизнуть, — а может, мы что-то придумаем? Ну, ты ж опытная, должна знать какие-то способы, чтоб безопасно…
Полизать ему хотелось, видимо, нечеловечески. Но осознание того, что я все же не только его, а кругом стреляют, из последних сил удерживало его от столь опрометчивого шага.
— Ну, раз надо безопасно, — как-то истерически вдруг выпалила я, ибо он меня достал, — может, пищевую пленку дать?
Я пошутила. Клянусь, я пошутила.
Оказалось, шутила в этом доме я одна.
— А есть? — вдруг загорелся он идеей.
— Есть, — серьезно подтвердила я, пытаясь сохранить лицо.
— Дашь? — он посмотрел с надеждой.
— Ща, — совершенно ровно ответила я, — пусти, а?
И, видя, что он не очень понимает, зачем, уточнила:
— На кухню схожу.
На кухне меня расплющило в хлам, и, в поисках пленки, гремя дверцами шкафов, я надеялась, что он не услышит мои тщательно сдерживаемые повизгивания.
Очевидно, меня не было чуть дольше, чем следовало, потому что он вдруг окликнул меня:
— Не нашла?
