В Дюковском саду в полуразваленной землянке проживала престарелая чета, супруги Эрнест, занимавшиеся нищенством. У них был единственный сын Иоган, который с четырнадцатилетнего возраста, вращаясь в кругу испорченных товарищей, стал заниматься кражами и до двадцати лет своей жизни успел побывать в тюрьме 7 раз. Несчастные старикиродители не знали, что предпринять против своего сынка. Бывали не раз случаи, что Иоган обворовывал своих родителей, оставляя их в том, в чем они вышли из квартиры; приходя пьяным, позволял оскорблять стариков и даже наносил им побои. Чаша терпения переполнилась, и они решили выдать сына, совершившего кражу лошадей и экипажа. Благодаря указанию старика было найдено похищенное, и Иоган Эрнест, сознавшись в этом преступлении, был приговорен в арестантские роты на два с половиной года с лишением некоторых прав. Отбыл он наказание на 25 году. Содержась под стражею и зная, что причиной его задержания был его родной отец, Иоган поклялся перед товарищами отомстить отцу. Товарищи поощряли его, восхваляя планы Иоганна, и давая даже некоторые указания и советы. Тюрьма и вообще места заключения представляют собою школу: там имеются свои прокуроры, присяжные поверенные, учителя, наставники, а иногда и доктора. Здесь они обсуждают всевозможные вопросы, критикуют действия своих товарищей, указывая на те недостатки, которые обнаруживались при совершении известного рода преступления; говорят о тех товарищах, которые сообщают полиции сведения о них и тут же приговаривают их к смерти; трактуют о сыскной полиции, о действиях агентов, высказывая их хорошие и дурные качества.
Выйдя из Херсонских арестантских рот с клеймом лишенного прав, Иоган сделался отчаяннейшим преступником. Мысль отблагодарить отца за проведенное в заключении время не оставляла его. Приехав в Одессу пароходом, он счел нужным посетить один из кабачков карантина. Здесь он встретился с двумя товарищами, с которыми не виделся около трех лет и с которыми проводил время в тюрьме. После долгой разлуки изрядно выпил и даже опьянел. Вышел из кабака поздно вечером и, когда дотащился до землянки своих родителей, было уже около 2 часов ночи. Старики совершенно забыли, что у них когдалибо был сын и за последние три года положительно ожили. Вдруг поздно ночью ктото сильно постучался сперва в дверь, а затем в окно. Старик долго не открывал дверь, ибо был немного глух. Подойдя к окну, старик спросил, кто стучится, и, когда услышал голос своего сына Иогана, через окно заявил, что он не признает его за сына и просил немедленно удалиться. Рассвирепевший Иоган, высадив окно с рамою, вскочил в землянку и крикнул:
– Так вы принимаете своего сына Иогана? Недостаточно того, что вы продали мою голову полиции, заставили меня три года промучиться в арестантских ротах, а теперь и не признаете сына. Так знайте, что сын ваш жив и явился поблагодарить родителей, – и, схватив нож, лежавший на столе, вонзил в сердце своего отца.
Покончив с отцом, он решил убить и мать свою, как единственную свидетельницу происшествия. Убитого отца положил на кровать, где лежал труп матери.
Убийство было загадочное – корыстной цели не было. Чета Эрнест, как занимавшаяся нищенством, никакого имущества не имела. О том, что Иоган отбыл наказание, никто не знал.
Рис. 16. Одесса, Дерибасовская улица. Дореволюционная открытка.
Производя розыск убийц, я по возможности старался выяснить цель убийства и когда, встретив одного вора, узнал от него, что Иоган Эрнест прибыл в Одессу, то у меня мелькнула мысль, не дело ли [это] рук Иогана.
Дня через три после убийства стариков я узнал, что Иоган, явившись на толкучий рынок, просил своих товарищей собрать несколько рублей для выезда его из Одессы.
Иогану уже ктото сообщил, что я его ищу и он знал, что я его лично знаю в лицо. Наскоро набросив на себя свиту, опоясавшись шерстяным кушаком и одев барашковую шапку, я поехал на толчок. Здесь я узнал, что Эрнест пошел в трактир, откуда через черный ход вышел во двор, направляясь к воротам. Я поспешил ему навстречу и, когда я вошел во двор, то Эрнест, не обратив внимания на меня, прошел мимо. Повернувшись обратно, я схватил Эрнеста сзади и, сбив его с ног, задержал. Торговцы, узнав меня, сообщили постовому городовому, при содействии которого я доставил Эрнеста в участок. Иоган на первый же мой вопрос об убийстве родителей дал утвердительный ответ, рассказав все подробности, сопровождавшие убийство. Бессрочная каторга сильно отразилась на лице Эрнеста.
