– У тебя на приеме в равных долях и пациент-личность, и пациент-симптомокомплекс. Именно так, нельзя, чтобы что-то одно сильно перевешивало. Перевесит личность – помешает процессу лечения (как это часто бывает с родными и близкими, от которых надо открещиваться руками и ногами). Перевесит симптомокомплекс – пациент уйдет убежденный в вашей черствости, следовательно, психотерапевтический фактор беседы с врачом будет безвозвратно утерян.
– Гильдейность – это здорово, но членства в гильдии людей никто не отменял.
– Некоторых пациентов все же можно не лечить (ну, почти не лечить), достаточно подбодрить.
– Внимание, тепло и улыбка у вас много сил не отнимут, а вот кому-то могут подарить неизмеримо больше.
– Процесс работы – само по себе занятие медитативное (даже если ургентное) и позволяет отвлечься от личных невзгод, мирской суеты и прочей фигни.
– Личностный и духовный рост – дело, конечно, сугубо добровольное, но вообще-то именно он не дает нам скатиться до уровня первобытных племен.
И еще много такого, что невозможно прописать в должностных инструкциях и чему нельзя научить. Такого, что возможно только обрести, совершая в своей жизни очередной левел-ап.
Дочери написали письма Деду Морозу. Придется ему теперь побегать, поискать подарки. Жутко не хватает антигравитационной оленьей упряжки и… впрочем, в задницу эльфа!
Студенты кафедры научного алкоголизма не дают соскучиться. Особенно когда получают звание почетного делирионавта. Сами по себе темы их переживаний, возможно, не блещут особым разнообразием, давая пищу заумным застольным рассуждалкам о коллективном бессознательном, архетипах, мифологии и корреляции уровня образованности с содержанием галлюцинаций (после чего собеседники внимательно глядят на уровень налитого, произносят сакральное
Катерина (пусть героиню этого рассказа будут звать так) была по природе волевым человеком. Решила, что четвертый месяц беременности запою не помеха – и сумела на своем настоять. Супруг перечить не посмел. Более того, вызвался мужественно разделить с женой всю неподъемную тяжесть принятого на грудь. Оно и для тяжелобеременного организма легче, причем почти вдвое, и значительно упрощает взаимопонимание, переводя его временами во взаимоуважение. И никому не обидно. И как-то само собою так получилось, что погружение в мир алкогольных грез обернулось длительной автономкой, подошедшей к концу аккурат за неделю до выхода супруга на работу – мастер смены уж больно суров, перегара на дух не переносит.
Как-то на шестой день трезвости Катерина попросила мужа сделать радио погромче – уж очень ей нравилась эта песня у «Битлов». Тот отмахнулся – мол, какое радио, оно ж даже не включено! Катерина проверила – точно. Правда, «Битлам» это ничуть не помешало, и концерт продолжался, иногда даже идя навстречу пожеланиям слушательницы в подборе композиций. А вечером, когда муж ушел по делам, заявились гости. Незваные, к тому же инопланетные. Маленькие, зелененькие, глазастенькие – все как положено. Появились, ручкой помахали – и шмыг! Куда бы вы подумали? Правильно, туда. Четверо внедрились туда, куда она супруга уже месяц как не допускала – мол, повредишь еще ненароком, родится дите кое-чем ушибленное (подруги рассказывали, родовая травма называется), так что сиди на кухне, смотри шедевры немецкой порноиндустрии! Спустя некоторое время двое вылезли обратно, прихватив с собой матку, ребенка и яичники в придачу, выскочили в окно, запрыгнули в ожидающую у карниза тарелку – и были таковы. Двое остались внутри – видимо, в качестве акта культурно-этнографического обмена. На обмен Катерина была категорически не согласна, поэтому вернувшийся супруг застал сцену матерных переговоров жены с ее собственным животом. Даже сдуру попытался успокоить. Как и положено миротворцу, он тут же огреб от нее за все, начиная от загубленной девичьей судьбы и заканчивая неспособностью защитить от инопланетного вторжения – где ты шляешься, пока кто ни попадя лезет куда не следует! А ну на счет «раз» прыгнул в форточку, а на счет «два» вернул матку, тарелку и тех двух маленьких зелененьких, у меня к ним разговор!
