Запись оперетты Евгения Птичкина, в основу которой была положена подлинная история из жизни легендарного героя Камо, мы тоже осуществили с Зинаидой Гармаш. Помню, как после эфира мы собрались в квартире композитора, где нас ждал торжественный обед. Во главе стола сидела его мама, к которой он относился очень уважительно. Вокруг стола суетилась его жена. Позже выяснилось, что именно ее много лет назад я видела в дипломном спектакле ГИТИСа «Три сестры» в роли няни. Евгений Николаевич был очень оживлен, вообще он всегда располагал к себе, было в нем какое - то обаяние. И музыку он писал замечательную. Стоит только вспомнить зажигательную цыганскую песню Николки из его оперетты «Бабий бунт», которую на концертах всегда бисировал артист оперетты Валерий Барынин - он был главным героем и этого нашего музыкального радиоспектакля. Или его тихую, душу разрывающую в исполнении Анны Герман песню «Эхо». Как жаль, что Евгений Николаевич так скоропостижно и так рано ушел из жизни.
И еще один музыкальный спектакль мы сделали вместе с Зинаидой - «Песне моей поверь» Полада Бюль-Бюль оглы, известного азербайджанского певца и композитора. Но о нем и о встрече с Поладом я расскажу отдельно.
В эти же годы мы продолжали делать с Липовецким радиоспектакли на основе пластинок с записями американских мюзиклов: «Целуй меня, Кэт» Портера, «Человек из Ламанчи» Ли. Особенно интересной стала для меня работа над «Человеком из Ламанчи» (радиовариант я написала сама). В это время еще шел этот спектакль в театре Маяковского с Т. Дорониной и А. Лазаревым, но нам хотелось сделать свой вариант и не повторять театральный спектакль, тем более в нем актеры и играли и пели, у нас же записывался только текст. Общими усилиями мы выбрали на главные роли артистов Малого театра Николая Афанасьева и Лилию Юдину.
Роль от автора - Сервантеса исполнял Анатолий Степин, а в роли Санчо Пансо был артист Александр Назаров, сменивший в этой роли ушедшего из театра Маяковского Евгения Леонова. В том, что Афанасьев сыграет Дон Кихота, я не сомневалась, так как его актерское нутро было очень близко к этой роли. Последняя сцена Дон Кихота и Альдонсы была самым замечательным местом в нашем спектакле. Его кодой была ария «Дульцинея», которая начиналась с той же ноты, на которой заканчивалась фраза Альдонсы, что на прослушивании спектакля привело в полный восторг наших музыкантов.
Следующие два мюзикла мы уже делали без участия Липовецкого. Он еще не оправился от тяжелой болезни и поэтому рекомендовал мне другого режиссера. А началось все с того, что одна из моих постоянных авторов (с ней мы до этого сделали целый цикл передач «Прогулки по старой Москве»), к тому же и моя партнерша по Народному театру Дома учителя Людмила Владимировна Зельманова предложила сделать сценарий по известному фильму «Кабаре», который уже вышел в нашем прокате. У нее была и пластинка с Лайзой Минелли. А когда кто-то из ее друзей или родственников прислал ей из Америки пластинку с мюзиклом «Скрипач на крыше», то за первой последовала и вторая работа. Делали мы эти два спектакля с молодым, но уже зарекомендовавшим себя режиссером Сергеем Яшиным, тогда только что возглавившим Московский драматический театр им.Гоголя. Это был для меня совершенно новый режиссерский почерк, к которому привыкаешь не сразу. Но давал он исключительные результаты. В «Кабаре» совершенно с неожиданной стороны раскрылась актриса Ольга Науменко, известная всем по фильму Э. Рязанова «Ирония судьбы» в роли несостоявшейся невесты. В нашем спектакле она дополняла русским текстом Лайзу Минелли. Мне очень хотелось, чтобы на вторую женскую роль Яшин пригласил Светлану Брагарник, с которой тогда был еще мало знаком. И он, подумав, согласился. Это была их первая совместная работа, которая стала хорошим началом: теперь уже ни одна серьезная работа Яшина в театре им.Гоголя не обходится без С.Брагарник. Замечательно работали в том спектакле и молодые актеры Ташков-младший, до этого снявшийся у Ташкова-старшего в главной роли в фильме «Подросток» по Ф. М. Достоевскому, и Сергей Бордуков, который потом стал пробовать свои силы и в режиссуре.
