Врач лишь поддерживает знания и умения. Приходит сестра:
— Доктор, вы будете ставить катетер в центральную вену или кубитальный катетер поставить?
— А, — махнешь рукой, — ставьте сами, — кинешь указ сестре.
Реанимационная сестра несомненно поставит катетер. Наши сестры как рентген-установки видят сосуды на руках.
Вот врач, одержимый лаврами супер доктора, разрешает за себя работать, его прерогатива давать команды и назначения.
Месяц-другой не практикуя рутинную процедуру, он все же решает провести манипуляцию особенному пациенту.
Сестре:
— Собери набор для катетеризации, я хочу поработать…
И вот доктор снизошедший до смертного (интересный каламбур в реанимационной палате), решил поставить катетер сам.
Взяв шприц с длинной иглой, наклонился, проткнув кожу почувствовал, что что-то не то. Не те ощущения, нет легкости. С удивлением понимает, что его плечевые суставы сместились в уровень тазобедренных.
Все медленно, неудобно. Начинает рычать на сестру, будто бы она дала кривую, тупую иглу и кровать слишком низка, санитарка неправильно держит руку пациента, шприц дырявый, поршень тугой. Виноваты все, кроме полубога от медицины. Но где-то на подкорке он понимает, что у него руки стали расти из жопы. Потерялись элементарные навыки. И тогда этот недобог ищет любую возможность провести манипуляцию на любом пациенте точно молодой доктор и уже с десятой катетеризацией с облегчением понимает, что руки вернулись на свое законное место.
Постоянная практика для врача важна, это не катание на велосипеде, где, раз научившись, уже не разучишься. И врачи, неважно каких специальностей, перестающие работать руками, на склоне лет вспоминают — какими они были замечательными врачами. Вздыхают и боятся, когда нужно что-то сделать для пациента.
Врач без практики костенеет суставами и мозгом…
Звонок из терапии:
— У нас молодая женщина с неоперабельной опухолью головного мозга, у нее судороги, может, возьмете?
— А… мммм, — тупил я.
— Возьмите, пожалуйста, ей 37 лет.
Пожалуй, можно было и не брать ее, но почему-то не отказал, возможно, потому что мы и сами боремся с раком у родного нам человека. Так нам и не выдали таблетки — в области нет денег на дорогостоящие препараты, мы купили за свои деньги. На запрос в минздрав — ответа нет.
Из анамнеза — женщину отговорили оперироваться (слишком высок риск осложнений), и она доживает последние дни.
Пациентка оказалась 49 лет, поступила в коме, постоянная судорожная готовность. Единожды ее скрючило, банальный реланиум помог. Утром она очнулась, и тем же утром ее перевели.
Девочка поступила с судорогами, 6 лет. Малышка отвечает за грехи своих родителей. Родилась с алкогольным синдромом плода. В полтора года появились судороги, постоянный прием препаратов. Видимо, мама забыла дать очередную таблетку, а может быть, и вирусная инфекция поспособствовала усилению патологических импульсов головного мозга. Она также поступила в судорожной готовности. Пришлось поставить ей желудочный зонд и вводить очередную таблетку, плюс магнезия в вену. Утром очнулась. К сожалению, каждая судорога отбирает кусочек интеллекта, и к этому времени она уже значительно отставала в развитии.
Когда будущим мамашам врачи пытаются доказать, что пить и курить вредно, что потерпите, многие меняют свою жизнь. Но некоторые особо упоротые лишь ухмыляются и регулярно бегают за угол покурить, а вечером они с удовольствием оттягиваются с баклашкой пива. А потом они винят врачей в том, что их дети глупеют с каждым днем, что роды приняли неправильно.
Потом такие мамы несут свой крест до конца жизни, поскольку, кроме них, эти дети никому не нужны. Вот так такие маленькие слабости ведут к слому целой судьбы…
Утро. Проснулся, потянулся, придремал, проснулся, потянулся, улыбнулся от мысли, что работы сегодня не будет…
Не спеша заварил кофе, поподтягивался на турнике, выпил, наслаждаясь добрым утром, чашечку кофе. Красота. Напялил халат, вразвалочку побрел в отделение. В коридоре больницы суета, кто-то спешит засунуть шланг в рот, кто-то стремится в попу, а кому просто УЗИ с рентгеном сделать. Первые с нескрываемой завистью смотрят на последних, а вторые просто смотрят вниз, моля, чтобы это утро побыстрее закончилось.
Навстречу, спеша, словно задерживая диарею, ворвался в мое уютное жизненное пространство хирург:
— Здоров! Ну что, пошли?
— Пошли, — затормозил я, — а куда пошли?
— Туда…
— А зачем туда?
— Так ведь операция?
— Епт, какая еще операция?
— Так ведь водянка яичка нас ждет.
— Меня, вообще-то, никакая водянка не ждет…
— Мы же вчера договорились?
— С кем?
— Ну я ж в операционной всем сказал, что завтра будем оперировать водянку.
— Он хоть голодный?
— Ну канешь! Я не знаю, чего ты это не расслышал…
— Ладно, — только молвил я и побрел в отделение.
«Водянка не запор, не так страшно», — успокоил нежданчиком себя я.
Операционная уже готова, все знали об операции, мне кажется, даже сантехники знали об водянке, а анестезиолог мозгами в тот момент был невесть где.
