Были ли они проститутками или искательницами приключений, учитывая специфику клуба и латиноамериканскую открытость, понять было сложно.
Нельзя было даже точно сказать, являются ли они вообще девушками. Бразильские транссексуалы, учитывая в целом достаточно мужественные в нашем восприятии черты лица латиноамериканок и обильный макияж, были практически неотличимы от девушек. А транссексуалов в клубе было много…
Интриги добавляло то, что в клубе было темно и мы хорошо видели лица окружающих только тогда, когда в нашу сторону на доли секунды направлялись лучи от светящегося шара.
Отчетливую картину давали только периодические вспышки, освещавшие на мгновение весь зал.
Тогда можно было видеть, что многие пары (иногда это были и трио) не теряют времени даром, а чем-то активно и страстно занимаются…
Я поднялся в туалет, который находился на втором этаже заведения, и долго не мог понять, где же мужское отделение, так как из двух туалетов выходили то мужчины, то женщины. Оказалось, что туалеты совместные. Я зашел, и там меня ждало новое открытие: дверей ни на входе, ни внутри не было. Поэтому можно было наблюдать как мужчин, так и женщин, отправляющих свои естественные потребности.
И как ни странно, если мужчин это обстоятельство немного и смущало, то женщины чувствовали себя комфортно. Причина этого, вероятно, в том, что мужчина всегда так или иначе озабочен размерами своего члена, а также боится показать его вялым и небоеспособным в глазах как женщин, так и мужчин.
Мужчина вообще всегда чего-то боится. И наверное, тот мужчина, который перестал бояться, становится для женщин чертовски привлекательным.
Спустившись вниз, я нашел Вилфрида в превосходном настроении, мы еще раз выпили с ним и с веселой компанией окружавших нас девушек за укрепление дружеских отношений. Вилли заплатил за алкоголь. По его лицу я понял, что счет оказался внушительным. «Ну ничего, – подумал я, – это тебе плата за чемодан брюнетки, который ты вручил мне. Теперь мы квиты».
Рядом со мной оказались две подружки: дородная брюнетка с эффектным бюстом четвертого размера и миниатюрная блондинка с еще более заметной грудью, которая была непропорциональна ее общей комплекции. Силиконовая, конечно.
Мы договорились с Вилфридом расстаться на время и условились встретиться у входа в клуб в пятнадцать минут одиннадцатого, чтобы поехать в аэропорт.
В камере хранения клуба я оставил свою сумку и пакет с сувенирами.
Когда в назначенное время я появился у клуба, то с удивлением обнаружил, что он закрыт. Причем наглухо: хорошими такими решетками, какими закрывают клетку с дикими животными. Оказывается, клуб работал до десяти.
Вилфрид вместе с такси уже ожидал меня.
На наш стук в решетки дверь приоткрыл уборщик, который сказал, что в клубе, кроме него, никого нет, а камера хранения закрыта.
Ну что ж, выбора не было, надо было ехать в аэропорт.
Сумку было жалко: стильная, итальянская, дизайнерская. Да и содержимое…
Однако в аэропорту меня ждали события, перед которыми потеря сумки уже показалась сущей мелочью…
Аэропорт. Задержание
Во время посадки, «пробивая» мои документы по базе, сотрудница аэропорта сделала недоуменное лицо и попросила меня задержаться. В ответ на мое удивление сложившейся ситуацией и жесты, указывающие, что самолет улетит, она была непреклонна – лишь пригласила своего старшего сослуживца посмотреть в компьютер и на мой паспорт. Они вместе еще раз полазили по базе, повертели мой паспорт и стали лишь еще непреклоннее и безэмоциональнее. Мужчина по-звонил по трубке, и я явственно услышал слово «полиция».
В воздухе повисло напряжение. Они смотрели на меня уже с некоторой опаской и без характерной для работников их сферы улыбки радушия. Через пару минут жестами безапелляционно попросили меня отойти от стойки и присесть рядом в зале ожидания.
Я уже понял, что ситуация серьезная, и сообщил об этом в Москву.
Минут через тридцать я увидел, как вместе с Вилфридом улетает мой самолет.
Он медленно тронулся, разогнался…
Наблюдать его взлет было неприятно и как-то тоскливо.
Через какое-то время ко мне подсел полицейский – молодой маленький паренек лет двадцати.
Это уже не вызвало у меня каких-то особых эмоций.
Так мы и сидели достаточно долго, тупо смотря то друг на друга, то по сторонам.
Затем подошли двое накачанных мужчин-полицейских гренадерского вида – уже в иной, не как у паренька, форме.
Один из них без особых церемоний взял мою руку и быстрым профессиональным движением защелкнул на ней один из наручников, а второй прикрепил к своей руке. Они резко, властными движениями и жестами показали, что надо идти.
Меня куда-то повели.
По их виду сразу стало понятно: это серьезно.
Пассажиры, ожидавшие рейса, смотрели на всё это с нескрываемым интересом. На их лицах я прочитал целый калейдоскоп эмоций – от сочувствия до отвращения; ужас, страх, удивление…
Я и сам испытывал сложные чувства.
Единственное, что подсказывал мне мой внутренний голос: сейчас начнется самое интересное…
