Пришлось столкнуться еще с одним случаем подлога со стороны другого сотрудника уголовного розыска. В августе 1972 года из оружейной комнаты ДОСААФ Черноморского завода торгового оборудования совершена кража малокалиберной винтовки ТОЗ-8 и шестидесяти патронов к ней. Преступление оставалось нераскрытым, а с работников розыска настоятельно требовали улучшить показатель раскрываемости преступлений за девять месяцев работы. Но далеко не всегда удается быстро раскрыть преступление, и некоторые сотрудники пытаются улучшить показатели незаконным путем. Приносит оперативник и отдает мне ствол малокалиберной винтовки, на котором спилен номер. На похищенной винтовке был № 10002. Он говорит: «Вот мы нашли ствол украденной винтовки, дело теперь можно прекратить». Спрашиваю: «Откуда видно, что это ствол той винтовки, а не другой? Кто совершил кражу?» Отвечает: «Других дел о краже оружия у нас нет, а кто украл винтовку, теперь не опасен». Объясняю ему: «Если нет уголовных дел о краже оружия, это не говорит, что таких преступлений нет. Ствол винтовки направлю на экспертизу в Харьковский НИИСЭ, где по уплотнению металла установят спиленный номер винтовки. Но и после этого без установления лица, виновного в краже, не будет законных оснований для прекращения дела, поэтому не расслабляйся, не фантазируй, а работай над раскрытием кражи. Думай, что винтовку преступник может использовать при совершении более тяжкого преступления, которое тогда в определенной мере будет лежать и на нашей совести».
Такую свою позицию по этому делу мне пришлось доказывать и начальнику РОВД, и начальнику отдела уголовного розыска области. Со мной полностью согласилось руководство следственного отдела УВД области. Мои сомнения оправдались. В конце декабря 1972 года в полной целостности и сохранности обнаружена и изъята украденная винтовка под неповрежденным № 10002, виновному лицу предъявлено обвинение, оно осуждено. Работник розыска, который где-то отыскал ствол винтовки и усердно спиливший с него номер, чувствовал себя крайне неудобно.
Неприятно работать в коллективе, где сотрудники ради своих низменных интересов могут подложить тебе «свинью». И тем более неприятно чувствовать и находиться в коллективе, в котором отдельные сотрудники оказываются в числе преступников, когда выходишь на них при расследовании уголовного дела или узнаешь из других источников.
Весной 1973 года при расследовании уголовного дела о хищении рыбы осетровых и других пород бригадиром рыболовецкой бригады рыбколхоза «Путь к коммунизму» во время допроса один из рыбаков спросил меня: «Вы не местный следователь, откуда-то приехали?» Ответил, что уже тут полтора года работаю. Рыбак с удивлением: «Почему же мы не знаем вас? Вы у нас ни разу не были». Спрашиваю: «Почему я должен бывать у вас?» Отвечает: «Чтобы рыбы взять. Ведь многие ваши работники милиции часто приезжают к нам на причал во время путины и берут себе рыбы столько, сколько им надо». Уточняю: «Выписывают в бухгалтерии за деньги?» Его еще больше удивил мой нелепый вопрос: «Никакой выписки, никаких денег». Становится всё ясно: некоторые работники милиции постоянно незаконно кормятся рыбкой, злоупотребляя своим служебным положением. Объясняю рыбаку, что закон не разрешает этого делать никому, поэтому и не приезжаю к ним за рыбой, а покупаю в магазине или ловлю сам дозволенным способом — удочкой и закидушкой. Так поступают и многие другие сотрудники милиции.
