Все это уже не может продолжаться дальше. Как сказал однажды Уильям Шекспир,
“Все влюбленные клянутся исполнить больше, чем могут, и не исполняют даже то, что им
под силу”. Шекспир прав, мы даже не остались друзьями, хотя, мы обещали сделать это, но моя любовь от этого к ней не ослабла. Я знаю, что она любит меня, но она не хочет
мучиться от боли, быть не вместе. Я иду в долгий путь только для того, чтобы вернуть ее
сердце, любовь к себе, и не важно, как я буду это делать, но я верну ее, пусть даже, я убью
сотни или тысячи безвинных людей, ведь меня уже не волнуют их грешные души.
Глава I.
23 декабря, 1997 год.
- Майк, ты где? Ты знаешь, что опаздываешь уже больше, чем на три часа?
Ответь срочно, черт тебя возьми.
- Прости Джейн. Я знаю, что опаздываю, но у меня возникли некоторые
проблемы, поэтому пришлось задержаться. Жди меня, буду через полчаса. Скажи
маме, что со мной все хорошо.
Обычно, обратная дорога до дома занимает у меня чуть больше получаса, если я
беру автобус. Минут двадцать, если беру скайтрейн. Поэтому чаще всего я беру
скайтрейн, из-за его бешеной скорости, а также панорамной поездки, ведь только с него
можно увидеть красивейшие горы Ванкувера, от которых редко можно оторвать глаза. Но, к сожалению, из-за плотного тумана окутавшего великие скалистые горы, я не мог
насладиться их красотой, которая обычно поднимала мне настроение. Туман еще до
своего появления в Ванкувере ознаменовал приход мощнейшего ливня, под которым я
пробыл неизвестное количество часов.
- Майк, с тобой точно все хорошо? Мама.
Моя мама слишком сильно волнуется за меня, от того, частые “СМС”, сообщения
приводят меня в состояние повышенной агрессии. В последнее время, я стал слишком
агрессивным. Хотя, как я могу утверждать о том, кем являлся в последнее время, ведь я
даже не помню вчерашнего дня! Я знаю смысл моих слов тяжело понять, но, это стоит
выслушать хотя бы потому, что это действительно странно.
Я оказался в месте, которое даже не узнал. Нет не из-за сильного тумана, от
которого даже не был в состоянии видеть свои ноги. Я просто не помнил, как оказался в
этом месте. Я чувствовал ощущение потери чего-то очень близкого мне. Было слишком
тихо, чтобы сделать первый шаг, чтобы нарушить эту убийственную тишину. Впрочем,
первый шаг пришелся под сопроводившие крики издалека. Я был слишком напуган,
чтобы бежать на помощь. Вместо этого я развернулся, и пошел, как мне казалось вниз
моста. Сколько сотен метров я прошел тогда? Черт его знает, разве, что мне казалось, этому не было конца. Я шел, пока ступни моих ног не свело от жуткого холода, ведь
обуви у меня не было. Упав на колени, я начал думать, что пора этому сну прекратиться. В
ответ ничего. Крики прекратились, но жуткая тишина продолжилась. Туман начал
отступать настолько, что можно было видеть газовые фонари моста. Они походили на
викторианский стиль, который использовали в Европе. Таких мостов, я никогда раньше не
видел, впрочем, незнакомый мост, значил, что я в своем мире, который построил
собственным сознанием, основываясь на множестве картинок из прошлой жизни. Может
быть, мне под силу его разрушить? Нет, это глупо, что я в своем сне, ведь я перестал
чувствовать ноги, а их боль настолько реальна, что.… У меня сомнения на счет всего. Я
снял с себя черную куртку, на которую положил свои заледеневшие ступни. Стало
чуточку теплее. Первая мысль в голове,
- Куда идти? Как сориентироваться в этом мире? Если это сон, значит, в нем должна быть
развязка, после которой я проснусь в мокрой от пота кровати. Но откуда взяться развязке, когда вокруг меня туман?
Мне надо подняться, и наплевать на холодную каменную укладку моста пойти
вдаль, прорвать туман. Поднявшись на ноги, в моей голове создалось впечатление, будто
ее начали сжимать мощнейшие тески, от которых она могла в считанные секунды
взорваться. Ха-ха.… Снова детские мысли на счет того, что в силу законов физики, голова
может взорваться, как пакет молока, напичканный взрывчаткой. Что поделать, если я все
еще ребенок, замурованный в тело большого, взрослого мужчины.
Сколько я уже иду? Я не помню, чтобы сворачивал, не помню чтобы чувствовал
спуск, подъем, я вообще ничего не чувствовал, кроме длинной, прямой дороги. Хорошо, что свет газовых фонарей разгружал эту мрачную обстановку. Я решил, что пойду на
встречу одного из горящих фонарей, чтобы убедится в том, что в этом мире есть рамки, которые ограничивают меня от внешнего мира. Зачем мне это надо? Думаю из-за тяготы в
ходьбе. Я устал идти в неизвестном направлении, поэтому фонарь мог служить для меня
некой целью в том, чтобы установить себе цель определенного направления.
Я изменил свое направление строго вправо, к ближайшему фонарю. Идти до него
