Во время вторжения через Ла-Манш Монтгомери должен был находиться вместе с главнокомандующими военно-воздушными и военно-морскими силами союзников при ставке Эйзенхауэра в Портсмуте. Отсюда Эйзенхауэр мог осуществлять непосредственный контроль за действиями своих трех основных командующих. Первоначально планировалось, что в первый день операции я буду находиться в Англии и осуществлять руководство десантными операциями 1-й армии из подземного командного пункта в районе Плимута. В дальнейшем этот вариант отпал и мне было приказано быть вместе с Монтгомери в Портсмуте. Это обосновывалось тем, что в случае усложнения обстановки могли потребоваться совместные действия. Однако такая мотивировка показалась мне неосновательной, и я доложил об этом Айку.
— Если возникнут затруднения при высадке десанта, — сказал ему я, — то решения будут приниматься на борту флагманского корабля Кирка. На этом корабле находится наш узел связи, и именно там должен находиться я. Если что-нибудь случится на побережье, я лучше смогу руководить с корабля, чем из Англии.
Айк согласился с моими доводами, и я подготовился к посадке на корабль.
К 31 мая в передовых районах было сосредоточено больше четверти миллиона сухопутных войск, которые обучались, знакомились с предстоящей операцией и готовились к дню вторжения.
3 июня в 7 час. 15 мин. утра я спустился к завтраку в моей квартире в Бристоле. Накануне мы допоздна засиделись за обедом — это был наш последний вечер в Англии. Сегодня нам предстояло погрузиться на флагманский корабль адмирала Кирка. День высадки был намечен на 5 июня, и теплые солнечные лучи, струившиеся через оконные стекла нашего дома «Холмс», предвещали хорошую погоду. Табби Торсон опорожнял третью чашку кофе.
— Доброе утро, генерал, — приветствовал он меня, — как вам спалось после получения нового звания? — Вильсон хихикнул.
Накануне мне сообщили о присвоении очередного постоянного воинского звания бригадного генерала. Приказ о присвоении звания был датирован 1 сентября 1943 г. Однако мое постоянное звание полковника было утверждено 1 октября этого же года, поэтому мы не были уверены, получил ли я повышение или понижение. До этого я был калифом на час: все три генеральские звезды были временными, и я сохранял звание генерала только во время войны и шесть месяцев после войны. Теперь по крайней мере мне была гарантирована одна постоянная звезда на моем надгробном памятнике на Арлингтонском кладбище.
Большая часть штаба 1-й армии, дислоцировавшегося в Бристоле, уже несколько дней находилась на штабном корабле армии и двух танкодесантных судах, стоявших у причала в Портленде. Тыловой эшелон штаба оставался в Англии в ожидании транспорта. На берегу флагманского корабля «Аугуста» места не хватало, и моя оперативная группа была вынуждена тесниться в отведенном для нас помещении. Кроме Кина, в группу входили Диксон, Торсон, Вильсон, представитель связи, пять писарей и чертежников. Мой заместитель Ходжес находился на борту штабного корабля армии «Ейкернер». Хансен был при мне на «Аугусте», а Бридж остался в Лондоне с заданием возможно чаще посещать ночные клубы. Мы опасались, что его исчезновение из Лондона может насторожить вражеских агентов.
Мы знали, что в Лондоне есть агенты врага. Более того, некоторые из них продолжали свою деятельность под негласным надзором английской контрразведки. Они могли сыграть полезную роль, посылая в Берлин наши дезинформационные материалы. Однако, за исключением агентов, находившихся под наблюдением, мы настолько надежно организовали контрразведывательную службу в Англии весной 1944 г., что только немногим шпионам врага удалось разведать наши секреты. По мере приближения дня вторжения меры по охране военной тайны становились все более жесткими и даже было прервано сообщение с Ирландией.
Вскоре после 8 часов утра мы выехали из Бристоля на юг, проехали через Эйвон по дороге на Плимут, где нам предстояло встретиться с Коллинсом. Хансен сидел в машине, держа между коленками алюминиевую трубку с вложенными в нее «совершенно секретными» картами плана вторжения. Кин, Диксон, Торсон и Вильсон следовали за нами на другой закрытой машине. День был субботний, и мы замедлили скорость движения, проезжая через рынок в Тонтоне, где перед магазинами уже выстроились очереди терпеливых английских домашних хозяек. Хотя передовые районы уже были переполнены войсками, сосредоточение войск было произведено так скрытно, что как в Тонтоне, так и в других южных городах Англии люди находились в блаженном неведении, что день вторжения был уже близок.
