Только англичане нашли оружие, которое смогло пробить толстую лобовую броню «Пантеры», — это были их старые 17-фунтовые пушки, которыми они вооружили танки «Шерман», полученные по ленд-лизу. Я рассказал Айку, что командир одной американской дивизии видел эти пушки в действии, и предложил установить их в наших танках «Шерман». Но когда я попросил Монти выяснить, могут ли англичане вооружить 17-фунтовыми пушками хотя бы один танк «Шерман» в каждом американском танковом взводе, он ответил, что английское артиллерийско-техническое управление и без того перегружено английскими заказами. Тогда я предложил дать нам 17-фунтовые пушки на мехтяге, но и эти пушки также оказались дефицитными. Было совершенно ясно, что в поединке с «Пантерами» нам придется обходиться собственными силами.
К этому времени мы уже доставили на берег восемь дивизионов длинноствольных 90-миллиметровых зенитных пушек. Подобно 88-миллиметровым орудиям, 90-миллиметровые пушки представляли собой универсальные орудия, из которых можно было вести огонь не только по самолетам, но и стрелять прямой наводкой по наземным целям. Но, подобно 88-миллиметровым пушкам, 90-миллиметровые орудия также были громоздки и тяжелы. Их трудно было передвигать и устанавливать на огневых позициях. Тем не менее мы отдали приказ перебросить на фронт несколько дивизионов 90-миллиметровых пушек для создания второго рубежа противотанковой обороны в тылу наших «Шерманов». В дальнейшем на протяжении всей войны наше превосходство в танках было, в первую очередь, за счет их количества, а не качества.
В тот вечер Эйзенхауэр отдыхал, беседуя с нами за трофейной бутылкой хорошего вина. Мы натянули светомаскировочные шторы на окна палатки, в которой обедали. Засиделись допоздна.
За несколько дней до этого Айк рассказал нам, как он спросил у одного молодого солдата, чем тот занимался до армии. Юноша ответил, что он фермер из Канзаса, выращивал пшеницу.
— Сколько акров земли у вас? — спросил Айк, оживившись при упоминании его родного штата.
— Двенадцать тысяч, сэр.
— Двенадцать тысяч? — переспросил Айк. — А сколько же у вас под пшеницей?
— Девять тысяч, сэр,
— И какой урожай?
— Сорок один бушель с акра.
— Мистер, — сказал Айк (передавая нам эту историю, Айк ухмыльнулся), постарайтесь запомнить мое имя. Когда война закончится, я приеду к вам наниматься на работу.
— Когда я был ребенком, — сказал в заключение Айк, — иметь двести пятьдесят акров канзасской земли под пшеницей было самой большой мечтой для любого парня из Абилина. Да, сэр, это было для меня очень заманчиво, да и для вас, Брэд, я думаю это было бы неплохо.
— В Моберли я согласился бы и на сто шестьдесят акров, — ответил я.
Прежде чем покинуть нашу палатку-столовую и отправиться спать, Эйзенхауэр спросил меня, удалось ли нам очистить порт Шербур. Инженерные части под командой Ли приступили к работе в доках, а корабли тралили гавань, где противник установил контактные, магнитные и даже акустические мины. Между тем, пока Эдди не захватил западную оконечность Котантена, береговая артиллерия противника продолжала обстреливать наши минные тральщики.
— Когда вы перебросите обратно девятую дивизию? — спросил Айк, когда я упомянул об Эдди.
— Как только мы сможем снять их оттуда. Коллинс говорит, что они нашли городок, в котором уцелели целых четыре душа.
Когда мы шли по сырой траве к моему грузовику, вспышки зениток осветили небо над участком высадки «Омаха», в 8 километрах к северу от нас. Айк остановился посмотреть; над плацдармом раздавалось эхо орудийной стрельбы.
— Немного шумнее, чем в Лондоне, — сказал я. Он рассмеялся.
— Вы еще не знаете, что такое самолеты-снаряды.
Ежегодно в полдень 4 июля армия отмечает национальный праздник салютом из 48 орудий. Завтракая с Джероу за два дня до этого, я предложил соблюсти традицию и дать салют боевыми снарядами по позициям противника.
— Только из сорока восьми орудий? — улыбнулся он.
— Нет, черт побери, нет, Джи. Мы выстрелим из всех наших орудий.
Эдди «Кэнон» («Пушка») — это прозвище наш артиллерист Гарт получил от Диксона — в этот вечер отдал по армии приказ произвести салют «ТОТ». Для артиллеристов термин «ТОТ» означает, что открытие огня должно быть произведено с таким расчетом, чтобы все снаряды разорвались над объектами противника ровно в 12.00.
Гарт дал указание своим артиллеристам выбрать в качестве целей наиболее важные объекты.
Ровно в полдень 4 июля на головы пораженных немцев, бросившихся в укрытия, с оглушительным грохотом обрушилось 1100 снарядов из 1100 орудий. Это был самый большой и самый полезный салют, когда-либо производившийся американской армией.
