Встречаясь с широким кругом советских людей уже не в качестве актера, а как депутат, облеченный народным доверием, я нашел новую опору в этих встречах, почувствовал, как много дают они для понимания сущности советского человека, его интересов и стремлений, его несравненной душевной красоты.
Несмотря на загруженность, я старался укреплять свои шефские связи с армией и флотом.
Летом 1939 года, вскоре после окончания съемок фильма «Ленин в 1918 году», я получил предложение поехать на Дальний Восток, обслужить бойцов и командиров краснознаменных армий в связи с годовщиной разгрома японских войск в районе озера Хасан, у сопки Заозерной.
Речь шла о длительной поездке. Надо было обслужить несколько десятков точек, после чего выступить во Владивостоке перед моряками Тихоокеанского флота. Приближался летний перерыв в работе театра, наступало время отпуска, и я охотно согласился выехать к нашим славным бойцам–дальневосточникам.
На Ленинградской киностудии был изготовлен небольшой документальный фильм, посвященный основным этапам моей актерской работы. Фильм начинался танцем Пата, Паташона и Чарли Чаплина, после которого шел дуэт Дон — Кихота и Санчо Пансо из тюзовского спектакля, несколько кадров из «Горячих денечков», «Детей капитана Гранта» и «Острова сокровищ», отрывки из «Депутата Балтики», «Петра Первого», «Александра Невского» и из картины «Ленин в 1918 году».
Я подготовил вступительное слово, в котором касался основных задач советского искусства, советского актера, делился планами работы в театре и в кино, раскрывал некоторые технические «секреты» киносъемок. Совместно с женой, артисткой Театра имени Пушкина Н. Н. Вейтбрехт, мы подготовили инсценированные рассказы А. П. Чехова и веселую одноактную комедию «Первый случай». В заключение вечера я решил читать монологи профессора Полежаева и Александра Невского.
Однако жизнь внесла существенную поправку в эти предварительные наметки. На каждом выступлении мне присылались записки самого различного содержания. Бойцы просили рассказать о депутатской деятельности, задавали вопросы, касавшиеся литературы и драматургии, армейской художественной самодеятельности.
Поездка была исключительной по свежести и силе впечатлений. За неполных три месяца мы дали девяносто концертов. Мы выступали и перед многотысячной аудиторией, и перед небольшими группами бойцов, — случалось, что на отдельных пограничных заставах нас смотрело всего несколько человек, но и для них мы давали полную программу. Почти все наши выступления заканчивались теплой, дружеской и обычно очень длительной беседой.
Особенно запомнилось выступление на сопке Заозерной, на историческом месте боев с японскими захватчиками, совпавшее с первой годовщиной славной победы. На естественном зеленом амфитеатре у озера Хасан, вокруг импровизированной сцены, искусно сделанной из досок и брезента, собрались бойцы в полном боевом снаряжении. После митинга состоялось наше выступление, перешедшее в дружескую беседу с доблестными героями Хасана.
Трехмесячное пребывание в среде бойцов, ежедневное общение с ними очень помогли моему развитию как актера, гражданина, депутата и коммуниста, вызвали высокий творческий подъем.
Утро первого дня войны застало меня в Ленинграде.
Гнев и ненависть к врагу с громадной силой вспыхнули в сердцах миллионов советских людей. Захваченный мощным общенародным патриотическим движением, я стал искать применения своим силам в стремительно развивавшихся событиях. 3 июля 1941 года, в ответ на историческую речь товарища Сталина по радио, я вступил в народное ополчение, которое должно было помогать армии и флоту защищать город.
По предложению командования было создано особое формирование бойцов — театр народного ополчения. Соединив в своих рядах писателей, актеров, режиссеров, музыкантов, художников, вступивших в ополчение, театр должен был ставить злободневный репертуар, откликаться на последние события. Мне выпала честь стать организатором и первым художественным руководителем этого театра, вскоре получившего наименование агитвзвода.
