«Всем сочувствующим мусульманской партии, как русским, так и мусульманам, предлагаю присоединиться к нам возможно скорее. Будете получать хорошее жалование и кормиться с членами своей семьи. Мухамед-Розы. 7 мая 1921 года. Прикладываю свою печать».
«Начальника войск гази Мухамед-Розы — Объявление. Настоящим объявляю всем гражданам мусульманам, находящимся на службе у русских: вам нельзя оставаться в бездействии… Переходите на нашу сторону, так как немного осталось до того времени, когда нашему мусульманскому войску придет помощь из большого государства… Обращаюсь к вам: не слушая всяких обольщении, своей собственной охотой переходите на услужение своему народу — мы возвеличим вас. Я, Аскер-баши, гази Мухамед-Розы приложил печать».
Население относилось к бойцам так: в апреле 1921 года исполком села Гава отпустил 20 Туркестанскому стрелковому полку отравленное анашой мясо. Пострадало около половины полка. Одновременно произошло нападение басмачей. Его отбили здоровые бойцы. И наконец — настроение «Н» кав. полка: «третий год без отдыха; 65 % состава больны, когда же мы выйдем из этих проклятых кишлаков».
Но в те дни, когда сторонники вмешательства и вооруженной помощи «из большого государства» Энверу толкали эмира на открытую войну с Советами, положение и в Ферганской области и вообще на афгано-советской границе изменилось. Командование и политическое руководство умело прямо смотреть в глаза опасности, и Реввоенсовет Туркфронта с полной откровенностью и ясностью писал в своем циркуляре:
«Недоверчивое отношение к строительству советской власти и к красноармейским частям со стороны туземного населения создалось благодаря преступной колониальной политике царского правительства, привилегированному положению пришлого европейского населения, жестокой эксплоатации трудящегося туземного населения и деятельности органов советской власти и ее представителей, порою ничем не отличавшейся от деятельности старого правительства».
«…всем работникам Красной армии нужно всегда твердо помнить азбучную истину гражданской войны и в особенности партизанской: без поддержки населения Красная армия ничего не может сделать».
С тех пор, как был поставлен вопрос о завоевании симпатии населения, с тех пор, как ряд экономических и политических мероприятий успокоили местного «мелкого производителя», басмаческое движение вырождалось в налеты разбойничьих шаек, и старое знамя панисламизма, поднятое Энвером, было по существу для басмачей новым знаменем. Политические и экономические корни басмаческого движения, разумеется, нуждаются в подробном описании, но не в этом цель этих записей, и автор приводит указанные выше сведения только для того, чтобы ввести читателя в обстановку, в которой развивались события. Был момент, когда афганцы нетерпеливо выжидали, как повернутся военные действия против Энвер-паши и удастся ли Энверу из Восточной Бухары и Самаркандской области пробиться в Фергану и разжечь догорающее пламя басмаческого движения.
