Страшным обвинением крепостничеству звучит крестьянская речь, записанная в дневнике. Вот доподлинные слова деревенского старика: «Жена недавно померла с печали. Да, вечная ей память! Теперь умирать же бы… А и похоронить-то нечем. Я остаюсь без всякого призрения — с одной нищетой, бессилием и тоскою. Не только что работать, и по миру-то ходить мочи нет. Ах! Если бы господь услышал бы молитву мою да прибрал меня поскорее!»
Перед нами целая галерея помещиков.
Чего стоит образ владельца семисот душ крепостных, который в скупости дошел до того, что «с себя самого за каждый обед и ужин берет по известному количеству денег… Кладет их в особенный сундук и по прошествии года, сверив приход с расходом, полученный барыш берет себе в заем по пятнадцати процентов». Когда скупец угостил нашего путешественника, автор заметил: «Взяв стакан, я прихлебнул, поморщился и принужден был сказать, что я совсем не пью пива… „Этот стакан вылить на бешеную собаку, и та облезет“, — сказал я сам себе».
Читая «Путешествие критики», невольно вспоминаешь Гоголя, образы «Мертвых душ», — а ведь в ту пору гоголевская эпопея была еще далеким будущим.
Обращаясь к лучшим людям России, автор книги призывает их с ненавистью разоблачать помещиков-крепостников, стать на защиту крестьян: «Как приятно слушать прямого сына России, когда он с твердым, решительным русским духом, без лести и прикрас говорит русскую правду!»
Жизнь русского человека на протяжении веков была полна тревог и опасностей. Много сил и крови отняла борьба с кочевниками, столетиями зарившимися на села и города Древней Руси. Не раз приходили с Запада воинства, мечтавшие поработить народ, селившийся на обширных лесных просторах.
Представьте себе далекую лесную засеку — сторожевой пост на границе княжества. На взгорье, на самом высоком дубу, сидел ратник и внимательно вглядывался вдаль. Если на горизонте вдруг поднимался столб огня и дыма, то ратник знал — это условный сигнал: к родимым землям приближаются враги. Тотчас же на поляне зажигался костер из сухого валежника и сырой травы, дым от которого поднимался высоко в небо. Таким образом следующий сторожевой пост извещался о приближении кочевников. Весть о вражеской коннице быстро доходила до городов. Там собиралась рать, выходившая на битву с врагом.
Понятно, что тревога за судьбы родины нашла свое отражение и в древнерусской литературе. В воинских повестях описывались ратные подвиги русских людей, походный быт, смелость витязей, не щадивших жизни ради победы. Известны такие воинские произведения, как «Житие Александра Невского», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Сказание о Мамаевом побоище» и, разумеется, «Слово о полку Игореве».
Древнерусские летописцы любили сравнивать свои рукописи с поплавками, брошенными в бурное море. Через бури и ненастье поплавок может быть принесен водной стихией к противоположному берегу. А может быть, суждено поплавку погибнуть в морских просторах. Через житейские бури, через столетия несет рукопись «преданья старины глубокой».
До XVI века все наши книги были рукописными. В глубокую старину писались они не на бумаге, а на пергаменте — тонко выделанной и отбеленной коже животных. Позднее бумага начинает преобладать.
Книжники очень заботились о внешнем виде рукописей — рисовали затейливые заставки, различными красками разрисовывали начальную (красную) строку, переплетали книги в бархат или парчу, порой украшали переплет золотой или серебряной оправой.
Каждая древнерусская книга представляет большой интерес для ученых. Поэтому все сообщения о находках старинных рукописей встречаются с живейшим вниманием. Собиратели и исследователи древнерусских рукописей — большие энтузиасты своего дела. Один из них — Николай Петрович Рождественский, долгое время работавший в Вязниковском краеведческом музее.
Не одно десятилетие занимаются в Вязниках собиранием и изучением старых рукописей. Упорные труды не пропали даром. Сейчас рукописным сокровищам Вязниковского музея могут позавидовать многие.
Однажды вот что произошло с Николаем Петровичем при работе над большой рукописной книгой «Стоглав». «Стоглав» — это сборник постановлений церковного собора, созванного Иваном Грозным в 1551 году. Они касались и церковных дел, и всего строя жизни старой Руси. Название сборник получил от ста глав, в нем находящихся. Составлен он в форме вопросов и ответов.
Склоняясь над рукописью до позднего вечера, перечитывал краевед знакомые страницы, ярко рисующие колоритные картины жизни времен Ивана Грозного. Вдруг Николай Петрович с удивлением заметил, что текст официальных документов внезапно прервался и что в «Стоглав» вшита рукопись какого-то художественного произведения. Началась кропотливая работа. Вскоре краевед убедился, что перед ним — «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков».
Написанная в XVI веке, она не только является важным историческим свидетельством, но и отличается яркими художественными достоинствами.
